— Фигеска! Руку свело, жутковато.
— Где кольцо?
Вот и стихло все. Уехали.
Не знаю я, что здесь появилось первым — смотрящая курица или платформенное яйцо, не суть важно. Сейчас здесь молчала сама Вечность, внимая оглушительной мудрости Смотрящих и в очередной раз безуспешно заставляя меня вникнуть в скрытые смыслы действий последних, материально и организационно воплощенных на Платформе-5… Лишь одинокий орел все еще парил в небесах, по-хозяйски оглядывая свою территорию, высматривая с высоты добычу. Горлицы спрятались, и лишь синицы продолжали метаться над берегом да туповатый дятел задолбил стальным клювом по твердому, нашел время!
— Ну как они?
— Как обычно. Враг бежит, а мы под красным знаменем.
— Мэндэ, чую, порамсовать хотел?
— А как же! — третий раз за день повторил это выражение, привязалось.
— Опять невезуха пацану, — расстроился Сомов. — Давай, что ли, свежего чайку заварим, раз такой объем появился.
— Дуй за дровами, — решил я.
Красивое место, не грех и задержаться.
Дорога пошла вниз, мы возвращались в долину. И теперь я в планах ничем не скован, лишь дорога и компас. Свободная стихия!
Уже давно накрапывал прохладный дождь, в последние пять минут начавший набирать силу. Если бывшие подопечные при вождении не будут соблюдать осторожность и должную дисциплину, то вполне могут застрять и на террасе русла. И черт с ними, пусть учатся, им еще тяжеляк предстоит перегонять… Пусть у них получится. Прощать всегда легче, чем тупо ненавидеть, — пройдет время, и, кроме грусти от очередной встречи с человеческой недальновидностью, в душе ничего не останется. Смотрящие так решили: теперь все мы — люди Платформы.
Нас же с дороги не сможет согнать ни ливень, ни темнота, до наступления которой, впрочем, еще далеко.
По мере того как трасса опускалась, а горизонт поднимался, наблюдать стало проще, принимать решения — сложней. Дорога ровная, поворотов почти нет. Однако Волгу не увидеть, слишком мала высота… А она слева. Сколько еще можно ехать, повинуясь изгибам дороги? Похоже, мы отворачиваем от цели.
«Виллис» медленно проехал мимо огромного поваленного дерева: давно рухнуло, чудом не перегородив дорогу. Гоблин притормозил — место приметное, могут быть следы. Опять не нашли… Дальше по дороге видели двух косуль, почти не пугаются! Худо дело, людей поблизости нет. «В такую даль мы еще не забирались», — ну-ка. Костя, вспомни, сколько раз за свою сталкерскую карьеру ты повторял эту фразу? Впору еще раз произнести.
Тент спасает от такого дождя, пока едешь, — капли сносит встречным потоком. При остановке начинает подливать, это неприятно. Еще неприятней выходить из машины — мокро по обочинам, скользко. Тут еще тучища налетела, вокруг сразу стало темно, Мишка даже фары включил.
Фронт лютовал поперек направления движения — хоть это хорошо: скоро пролетит дальше.
Нужный толчок последовал от Сомова.
— Пора бы нам перебираться на другие рельсы, — задумчиво произнес он, складывая руки поверх баранки.
Я не сразу понял, что он имеет в виду. Напарник молчал, и я прорубился самостоятельно.
Прав друг!
Ведь по этой дорожке можно заехать черт знает куда, что совсем не входит в мои планы. Нет, конечно же дело интересное, для анклава полезное, однако лучше бы оставить вдумчивую разведку нового участка на потом. Иначе мы доберемся до Замка только к зиме, а ведь Сотников ждет доклада! Интерес к новому есть, сталкер не может пресытиться открытиями. Вот с силами — сомнение… устала группа.
Как назло, никак не могу поймать станцию Башни: ни «Радио Россию», ни маяк. Значит, спецгруппа, при наших скромных возможностях радиосвязи, все еще далека от зацепа антенной, надо ехать еще южней.
Трахома, сейчас я остро нуждаюсь в согласовании со Штабом!
— Костя, точно тебе говорю, тут ловить нечего, на Мадрид не выйдем.
Хорошо, если дорога все-таки ведет на юго-запад, в более-менее представимые земли. А вот если она, огибая огромный горный массив, уходит на север… Может, там спрятался очередной анклав. Может, нарвемся на разновидность зусулов, с которыми проблем не оберешься. Впрочем, дорога может неожиданно закончиться тупиком или привести в непроходимые дебри. Это ничего, машина добрая, вывезет.
— Да ты меня слышишь, не?
— Слышу, слышу. Только где эти рельсы искать?
— Придется останавливаться и лезть в лес.
Я зябко поежился. Ливень стих, благодаря грамотно устроенному профилю полотна часть луж уже успела стечь с проезжей части. Дело идет к вечеру, солнце пошло в сторону гор, а в долине, что расстилалась внизу, скрывая все сразу, еще плавало сизое облако — не туман, а целая туманность, — это испарения, местами пробитые одинокими деревьями из тех, что повыше. Сосны, огромные! Стволы были наклонены на запад, отчего казалось, что деревья незаметно для глаз, сантиметр за сантиметром, дружно шагают в сторону хребта.
— Медленно поедем. Надо, чтобы ветерок поднялся, так ты хрен что увидишь.
— А мне что? — пожал плечами Мишка. — Рули себе да рули.
— Разбежался, умник! Отсидеться надеешься? Вместе со мной в зеленку полезешь как миленький!
— Не рычи. Я что, отказываюсь?
Впереди показался пологий лесистый холм — давненько их не было. Самое удобное место для наблюдения. Да что там — единственное.
На наших картах Преторию и Каир связывает дорога, это бесспорно, на ней стоит серьезный блокпост египтян. Напрямик к Китаю, то есть к Хуанхэ, грунтовка северян не подходит, там тупик. И что, на том все магистрали, имеющиеся в распоряжении Альянса, заканчиваются, обделили? Быть такого не может, не для того Смотрящие всю эту землеройку затевали, они никого не запирают…
— Постой немножко, карту достану.
— Чайку налить?
— Самое время, — согласился я.
Так… У всех анклавов Платформы-5 есть магистрали огромной протяженности, связывающие народы воедино, на то и был расчет. Если нашей дороги люди Альянса не знают, значит, та, что есть у них, выводит и на Мадрид.
Из Мадрида дорога идет на северо-запад вдоль побережья. А вот дальше куда?
Теперь я был готов предположить, что сеть сложней, чем представлялось мне прежде, и Стокгольм, как и все, имеет автомобильный маневр, их грунтовочка где-то соприкасается с известной у испанцев. Или еще ниже втыкается?
Нормального контакта с двумя украинскими анклавами у Замка до сих пор нет. Демченко говорит, что те вечно что-то мутят, торгуются, обставляют тему вопросами. Соответственно, нет и точных знаний.
— Что увидел? — лениво поинтересовался Мишка.
— Да ничего… Одни догадки. — Я коротко рассказал ему о своих соображениях, Сомов немного ожил.
— Тогда чего стоять? Лезем на холм!
— Лезем.
Джип без натуги вкатился на плоскую, размазанную со свесами на склоны песчаную площадку-вершину, окаймленную редкими сосенками. Оно? Осторожно, чтобы не юзить по скользкой глине, «виллис» свернул налево и тихонько покатил по размокшей площадке к ближайшим деревьям. Там мы с трудом поднялись, вывалились и кое-как разломались — все затекло, тысячи иголок забегали по ногам… Немного постояли у машины, внимательно осматривая новое место, и пошли к склону, что в сторону долины.
Нашли дорогу буднично, почти без эмоций.
— Да вот же она! — показал рукой Гоблин.
— Тоже вижу.
Желтая ниточка проявлялась всего в двух местах, большую часть обнаруженной трассы с «другими рельсами» прятала зелень. Ага, а это небольшая горная речка, течет с нашей стороны, значит, проходит сразу за холмом.
— Рюхаться не хочу, не молодой, — предупредил напарник.
Дороги — верхнюю и нижнюю — надежно разделяло огромное вытянутое болото, конца к северу не видно! Гениально придумали Смотрящие, поставив природный барьер и до поры спрятав от людей важный элемент инфраструктуры. Пешочком давайте, разведывайте по-честному! А кто захочет через болото лезть?
— Ты бугай здоровый, за ручки вытащишь, — делано отмахнулся я, продолжая смотреть в бинокль.
