активно вычеркивается. Создаются «народные» сказки, шлифуются, становятся более добрыми.
— Дааа, я слышал про сказки братьев Гримм, что они изначально было жестокими и все такое.
— Не только. Нынешняя переделка уже не первая по счету. Это именно переделка братьев. А до этого сказки были более правдивыми. Красная Шапочка, например, не просто несла пирожки своей бабушке. Это же целая формула. Нести что-то съедобное в лес. Пока люди стремились лишь выжить, в очередной раз, кстати, они нередко делились своей добычей с теми, кто был сильнее. То была не бабушка, а своеобразный лесной дух, если говорить понятными словами. Красный цвет тоже символичен. Верования в женскую силу и красоту до ваших Темных веков также были понятны. Поэтому в лес идет не отряд охотников — потому что из них никто не выжил бы. А женщина, которую не должны тронуть, символ мира и покорности. С дарами. Едой. В некоторых версиях она сама была жертвой, кстати.
Антон сел на свободный стул и совершенно забыл о поиске камня. Столь необычная теория для него, кто долгое время увлекался историей, была очень интересна.
— То есть, почти все сказки сейчас — один большой вымысел? — спросил он.
— Подгонка под действительность. Привели христианство — начали усердно затирать все, что было до него. Надо было сдружить народ — появлялось и популяризовалось народное творчество. Просто представь себе, — Александр закинул ногу на ногу и кровать под ним жалобно скрипнула, — народ, который с утра до ночи занят выживанием и боится любого отклонения от нормы: затмения, урагана, любой другой непогоды — имеет свободное время, чтобы сочинять песни. Я не говорю, что люди были безграмотны. Они вполне могли что-то придумать — даже тысячи лет назад в самое захудалой деревушке были образованные люди. Но чаще всего они все были заняты. А культура шла сверху, насаждалась от обретшего еще слабую власть государства и духовенства. Это уже потом, когда появился абсолютизм, упоминания об этом стерли — и автором сказок стали считать народ. Как-то так.
Антон был готов поверить практически всему, но даже это звучало слишком необычно.
— То есть, то, что есть сейчас, те сказки, которые записывали Пушкин или Афанасьев, до них как бы придумал народ. До этого им это спустили все «сверху». А до этого?
— Нет, не все спустили сверху. Что-то приходило из других культур. Тоже почти сверху, но уже от таких же обычных людей. И активно модифицировалось. Оригинальные авторы… хммм, — Филимонов задумался, — большинство из них уже вычеркнуты из исторических книг. Чаще всего это были известные и богатые люди своего времени. Которые могли тратить время на то, чтобы сочинительствовать. Но ты сам понимаешь, насколько их положение было шатким. Богатство одного постоянно привлекает других людей, войны, мелкие стычки. То, что в ваше время пытаются навязывать в виде «спасения истории», сохранения домов и культурных ценностей возрастом в 200–300 лет, будет полезно только вам.
— Почему, — удивился Антон, — ведь это же память, которую можно сохранять вечно, а современные технологии позволяют сделать это с любой вещью или даже с домом!
— Тут ты прав, не спорю, но дольше четырех, максимум — пяти столетий, не сохранится ничего. То, что осталось сейчас в большинстве своем копии. Из сотен тысяч созданных человеком культурных объектов за каждые пятьсот лет в следующее столетие уходят единицы. И далее они продолжают теряться, портиться, нередко их намеренно уничтожают, переприсваивают авторство. Понимаешь? Оригинальности уже нет. Идея нередко уже не та… — тут Александр немного запнулся. — Мне кажется, мы тратим слишком много времени на этот разговор. Непозволительно много в нашей ситуации. Ты нашел камень?
— Нет, — сокрушенно покачал головой юноша.
— Тогда предлагаю прервать наш диалог о культуре и заняться более полезным делом. Камень надо найти, потому что иначе твой каменный помощник перестанет быть таковым. Разрыв связи очень болезненный, почти всегда — смертельный. Ну, а сам голем отправляется бродить сам по себе, пока его не уничтожат.
Сердце юноши забилось быстрее. Собственный мифический голем в гараже — это очень хорошо, но мучительная смерть по глупости была бы весьма некстати. Он лихорадочно думал, куда он мог деть камень после того, как прикоснулся к нему утром.
— А, может быть, ваш пес сможет помочь? По запаху или как-то еще? — с надежной спросил Антон.
— Вот еще, — проворчал Пес, обращаясь к Александру, — я не какая-то ищейка.
— Видишь ли, собака не может искать такие вещи, — ответил мужчина, положив ладонь Псу на голову. — Ты должен сам найти ее. Вернуть. Почувствовать. Две недели она была у тебя. Уже должна сформироваться двусторонняя и довольно прочная связь. Я не зря выбрал тебя. Ты можешь ее почувствовать. Должен, во всяком случае. Другого совета я не смогу тебе дать. У каждого все это очень индивидуально.
— Просто почувствовать? — молодой человек широко раскрыл глаза.
— Да, почувствовать, — с легким раздражением ответил Филимонов. — В этом нет ничего сложного.
Антон встал, закрыл глаза и медленно пошел по комнате, натыкаясь на расставленную мебель и разбросанные по полу кучи вещей. «Наверняка это выглядит просто по-идиотски» подумал он, делая широкий шаг. Потом он вытянул вперед одну руку и время от времени отодвигал в сторону стул, чтобы через несколько секунд снова на него наткнуться. Все это время Александр терпеливо наблюдал. В очередной раз наступив на скомканную футболку, юноша остановился и разочарованно покачал головой.
— Никак. Не могу.
— Давай по-другому, — собрал остатки терпения мужчина. — Не думай ни о чем. Думай о камне. Представь, что ты сжимаешь его в ладони. Ощути его кожей. Связь — это энергия. Пучок нитей. Когда ты его поймаешь, хотя бы одну из них, ты найдешь свой камень.
Выдохнув, Антон собрался с силами. Он снова закрыл глаза и вытянул руки. Теперь он ловил мифическую энергию. Он не думал ни о чем, только старался прогнать от себя образы, которые старательно подкидывало ему воображение. Мелкими шажками Антон начал поворачиваться вокруг своей оси от окна в сторону двери, ведущей на улицу. В какой-то момент руку, в которой он представлял камень, обдало явственно ощутимым теплом, но только на долю секунды. Молодой человек продолжил вращение и ладонь снова окунулась в привычный холод. Он сменил направление и, когда снова почувствовал тепло, сказал, указав на дверь:
— Мне кажется, камень где-то там. Наверное, на улице, выпал из кармана.
— Ну, так иди, — подбодрил его Александр. — Иди и забери его назад. Пока снова не потерял из виду.
Антон поспешил на выход. Старая дверь, скрипнув, закрылась за ним.
— Что ты о нем думаешь? — поинтересовался мужчина
