у Пса, параллельно осматривая довольно убогую, по сравнению с домом Черновых, комнату.
— Думает, что знает очень много. И страшно неряшлив, — подытожило животное, слегка втянув в себя воздух. — И где-то здесь потерялась еда. Кстати, я страшно голоден.
— До вечера что-нибудь найдем. Очень надеюсь, что паренек окажется толковым.
За последние столетия ему несколько раз приходилось прибегнуть к помощи людей. В двадцатом веке его выбор пал на идеалиста, который оказался немного фанатичным и в конце концов сорвался, да так, что для его устранения власти бросили немало сил. Потом все списали на народные волнения и закрыли тему. Еще раньше Александру попался герой, искатель приключений. С ним было проще. Он брался за любые поручения, но недооценил своих сил и в конце просто погиб. О его кончине родные узнали спустя несколько месяцев. Самым эксцентричным помощником был властный дворянин в восемнадцатом веке, который впоследствии создал целую ложу, участники которой поклонялись таинственным силам. Александр же в свою очередь подпитывал их веру мелкими фокусами и нередко менял обличья, что позволяло ему умело скрываться от религиозных культов, которые считали его настоящим дьяволом. Люди, с которыми ему доводилось работать еще раньше, уже постепенно стирались из памяти.
— Нас нашли, — прервал воспоминания хозяина Пес, навострив уши. — Тот самый, с улицы. Полицейский.
— Хороший сыщик, — улыбнулся Александр. — Теперь ты понимаешь, почему он нам может пригодиться. Но на всякий случай спрячься.
Пес прошел на кухню как раз вовремя — едва его хвост исчез за небольшим шкафом, как входная дверь распахнулась и в дом вошел Антон. Следом за ним, на расстоянии буквально пары шагов, осматриваясь по сторонам, двигался Михаил Сергейцев, немного пыльный и запыхавшийся. В руке он держал пистолет, который навел юноше между лопаток. Александр развернулся на кровати так, чтобы встретить обоих, как только они войдут в комнату.
— Нашел ли ты камень? — вежливо поинтересовался он у парня, как только его голова показалась в дверном проеме.
Тот кивнул и сделал неловкий шаг вперед, пропуская Сергейцева. Тот сразу же навел оружие на Александра. Мишень сидела почти неподвижно, но раздражительно невозмутимо.
— Прекрасно, — наконец сказал он, нарушая затянувшееся молчание. — Чего желает наш гость? — Александр выразительно посмотрел в глаза Михаилу, тот машинально прикрыл их ладонью. — О, я чувствую страх.
— Молчи! — выкрикнул следователь, отвел пистолет в сторону и выстрелил в стену.
— Грозно, — покачал головой Филимонов. — Советую не тратить пули впустую. Скоро они понадобятся для более важного дела.
— Да как ты…. — полицейский едва не задохнулся от наглости преступника, — как ты смеешь раздавать мне указания? Я тебя арестовываю….
— Так же, как вчерашним утром? — на губах Александра играла издевательская усмешка. — Не советую, — повторил он. — Я не враг. Хоть ты и целишься в меня уже не в первый раз, я не пытаюсь тебе навредить.
— Кто же ты такой? — прищурился Михаил и немного опустил пистолет. — Гость из прошлого?
— Нет. Я могу быть, например, обычным фокусником, — он воспользовался моментом и мгновенно нагрел пистолет до нестерпимой температуры, не превышая, впрочем, температуры воспламенения пороха.
Полицейский уронил оружие на пол и со страхом посмотрел на обожженную ладонь.
— Это пройдет, — мягко сказал Александр, а затем добавил более строго. — Я разрешаю забрать тебе оружие, но ты им здесь больше не воспользуешься. Ты нужен городу. И его жителям. Уж прости за такие пафосные речи, но вас очень мало. Поэтому, несмотря на все твои старания, я оставляю тебя в живых. Понимаешь меня?
— Да, — с каменным лицом ответил Михаил, наклонился, осторожно потрогал пистолет, и, убедившись, что он уже достаточно остыл, убрал его в кобуру. — Но в следующий раз…
— В следующий раз ситуация будет уже другой. И не исключено, что ты сам поймешь, что мы на одной стороне. А теперь покинь этот дом.
Антон наблюдал, как следователь, который уже несколько лет был грозой местных хулиганов, покорно выходит из дома, громко хлопнув дверью. Пес вышел из кухни и сел в проходе.
— А вы всегда так делаете? — спросил юноша.
— Как так?
— Прерываете собеседника. Не даете завершить мысль до конца.
— Только когда надо заявить о своем преимуществе в разговоре, не доводя его до силового решения, — улыбнулся мужчина. — Намек понятен?
— Разумеется.
Молодой помощник все еще сомневался в своем таинственном наставнике, но сомнений оставалось все меньше. По крайней мере, он предпочитал разговор драке. Даже в такой непростой ситуации.
— Теперь переходим к самому главному. Ты благополучно нашел камень, значит, ты его почувствовал. Но все же, чтобы ты его больше не терял, его надо закрепить. Основательно. Снимай футболку.
— Это больно? — послушно раздевшись, уточнил Антон.
— А ты как думаешь? Конечно, — безапелляционно заявил Александр. — Но это будет быстро. Повернись левым боком и дай мне камень.
Юноша отдал нагретый ладонью камень и отвернулся. Через секунду в глазах потемнело от боли. Где-то между ребрами все горело, но он не мог понять, где именно. Запах горелой плоти подступил к носу и его затошнило. Он открыл рот, чтобы крикнуть, как боль внезапно утихла. Рассеивался и тошнотворный запах. Антон посмотрел на левый бок, осторожно повернувшись. Он ожидал ощутить продолжение той ужасной боли, но не ощутил ничего. Пальцами правой руки он нащупал место, которое должно было болеть, затем повернулся еще больше и посмотрел: на коже осталось лишь едва заметное красноватое пятно.
— Теперь ты его точно не потеряешь, — сказал, по-доброму улыбаясь, Александр.
Глава XIV
Евгений Васильевич поправлял галстук. Выступать перед народом он должен был, имея вид представительный, чтобы каждый понимал, что мэр может решить все. Необязательно сразу. Необязательно решит. Но он может все. Строгий черный костюм едва сошелся на нем. «Надо бы заказывать новый», подумал мэр. Предыдущий был сшит чуть меньше года назад. Воротник рубашки слегка поджимал одутловатое лицо. Директор дома культуры сообщил, что не все желающие поместились в зал.
— Я не знаю, сколько людей пришло. Около тысячи, может быть, даже больше, — возбужденно говорил он мэру.
Тот в ответ только покачал головой. Зал вмещал не более шестисот человек, включая стоячие места. В фойе разместились бы еще три сотни горожан. Остальным пришлось бы ждать на улице. Хоть Кацюк и имел свою выгоду от мэрского кресла, он был человеколюбивым мэром. Но время поджимало и надо было начинать выступление.
— Сергейцев не появился? — спросил он у директора.
— Нет, нигде не видел, — пожал тот плечами и исчез решать другие вопросы.
Мэр осторожно вздохнул, опасаясь за сохранность пуговиц на пиджаке, и вышел на сцену. Где-то за кулисами трещал генератор, лампы, направленные на него, ощутимо
