– Боюсь, что эти времена наступят не скоро, – Рашид грустно улыбнулся, что стоило ему большого труда. – И все же огромное спасибо, Бахтиор-ака!
Шагая по улицам родного Самарканда, Рашид так задумался, что не заметил, как оказался у Гур-Эмир. Он долго смотрел на купол гробницы Тамерлана с таким чувством, словно был не коренным жителем города, видевшим Гур-Эмир тысячу раз, а туристом, впервые посетившим Самарканд. Домой вернулся поздним вечером и первым делом чмокнул Гульнару в щеку.
– С чего это ты такой нежный? – с улыбкой поинтересовалась жена.
– С того, что скоро все изменится! – воскликнул Рашид, подхватывая Гульнару на руки. – Мы наконец-то выберемся из нищеты. Я брошу свою дурацкую автозаправку, а тебе больше не придется дни напролет сидеть в душной бухгалтерии. Мы будем богаты, сказочно богаты, любимая!
– Эх, мечтатель!
Глубокой ночью, бесшумно выбравшись из-под одеяла, Рашид вышел во двор. Полная луна освещала обнесенный каменной стеной участок старого Самарканда, на котором в течение многих веков жили предки… Рашида? Нет, черт возьми! Самого Тамерлана, великого завоевателя, знавшего девяносто девять имен Аллаха! Рашид кривил душой, сомневаясь в том, что время тех, кто достоин великого знания, придет не скоро. Оно уже пришло! Наступило в тот момент, когда он взял в руки лопату и начал рыть яму для погреба. Аллах руководил им, а старинная шкатулка, веками хранившаяся в земле, была наградой за долгие годы лишений и прозябания в безвестности!
Рашид вошел в сарай, вытащил из-под груды рухляди свое сокровище и направился в рощицу, находившуюся по соседству с домом. Лучшего места, для того чтобы вступить в прямой контакт с небом и придумать было невозможно. Под сенью раскидистых деревьев здесь журчал прозрачный ручей, на берегу которого и устроился Рашид. Он бережно открыл шкатулку и с трепетом развернул пергамент – вторую часть документа, где были перечислены все имена Аллаха.
Перед тем, как приступить к их перечислению, Рашид решил лишний раз убедиться в том, что список полон и пересчитать имена. После третьей попытки он нахмурился. Ошибки быть не могло. Только девяносто восемь! Пальцы коснулись нижней части пергамента. Она сохранилась хуже всего. Время сделало свое черное дело. Различить последнее, девяносто девятое имя было невозможно.
– Не паниковать, – тихо произнес Рашид. – Не отчаиваться. Профессор говорил, что самые святые из святых знают не больше сорока имен. А у меня их – девяносто восемь! Ключи от рая стоят того, чтобы рискнуть!
Рашид разложил пергамент на коленях, набрал полную грудь воздуха.
– Аль-Раззак, аль-Карим, аль-Гаффар…
Находясь в середине списка, Рашид поднял глаза к усыпанному звездами небу. Ему показалось, что луна начала светить ярче. Возможно, это было всего лишь игрой воображения, а скорее всего… Уверенность в том, что Аллах на его стороне, придала Рашиду новые силы.
– Аль-Кадир, аль-Барр…
Последнее, девяносто восьмое имя Рашид прокричал. Сначала не произошло ровным счетом ничего. Однако уже через минуту в кронах деревьев прошуршал ветерок, журчание ручья сделалось более громким. Рашид попытался встать, но тело отказывалось повиноваться. Надписи на пергаменте полыхнули ослепительным оранжевым светом и Рашид почувствовал, что падает в бездонную пропасть.
Очнуться помогла боль. Пальцы ног ныли так, словно их зажали в тиски. Рашид открыл глаза и сел. Он по-прежнему находился на берегу ручья, но перестал быть прежним прежним Рашидом. Морщась от боли, снял туфли, стащил носки. В свете наступающего утра было видно, что пальцы посинели. Пришлось их помассировать. Рашид встал. Сделав несколько шагов вдоль берега ручья, он понял, что хромает. На этом сюрпризы не закончились. Сорочка, как оказалось, порвалась на спине, а брюки стали такими короткими, что едва доходили до колена. И еще деревья… Раньше он, при всем желании, не мог бы дотянуться до нижних ветвей, а теперь делал это совершенно свободно. Несколько минут напряженных размышлений позволили понять то, что было абсолютно очевидно. Не брюки стали короткими, не деревья маленькими. Изменился он сам! Трансформация коснулась не только тела. В голову лезли странные мысли. О стрелах, не знающих промаха и конях, бешено мчащихся по бескрайним, опаленным солнцем степям.
Рашид покинул рощу и побрел к центру города. Он чувствовал острую необходимость с кем-нибудь поговорить. Поделиться своими ощущениями с живым человеком, получить совет… Однако редкие прохожие, завидев босоногого великана шарахались в сторону.
На противоположной стороне улицы Рашид увидел чайхану и седобородого старика, с пиалой в руке. Он перешел дорогу. При виде раннего посетителя старик привстал.
– Эй, парень, чего тебе?
– Правды, старик, – неожиданно для себя произнес Рашид. – Разве ты не знаешь, что главными достоинствами настоящего мужчины считается умение метко стрелять из лука и говорить правду?
– Кто ты, бродяга? – старик поставил пиалу. – Я никогда не видел тебя раньше. Уходи или я позову сыновей. Эй, Сафар, Карим!
Два рослых молодца выросли словно из-под земли. Смерили Рашида оценивающими взглядами.
– Разве ты не слышал, здоровяк, что сказал отец?
– Проваливай, пока мы не намяли тебе бока!
Рашид остался стоять на месте и тогда один из молодцев попытался его толкнуть. Это было большой ошибкой. Рашид легко оторвал его от земли и швырнул о стену с такой силой, что доски с треском проломились. Аналогичная участь постигла второго сына чайханщика. Уложив обоих противников, Рашид с победным видом посмотрел на толпу, которая успела собраться у чайханы.
– Клянусь Аллахом, паршивые псы, так будет с каждым, кто посмеет поднять…
Последние слова заглушил вой сирены примчавшегося милицейского УАЗа. Рашид дрался как лев, но на этот раз на стороне противников был большой численный перевес. Дебошира избили, заковали в наручники и затолкали в машину.
– Сейчас же освободите меня! – вопил Рашид, с силой ударяясь головой о прутья решетки. – Я великий Тимур-Ленг! Оплот мира и повелитель правоверных!
– А ведь похож! – с улыбкой констатировал один из милиционеров. – И рост подходящий, и хромает…
– Ничего, – ответил второй страж порядка, потирая фиолетовый кровоподтек, расплывшийся на всю скулу. – Приедем в отделение, я ему такого Тимур-Ленга покажу, век не забудет!
– Только постарайся рассчитаться с ним побыстрее, – посоветовал третий милиционер. – Клиент явно не наш. По нему психушка плачет.
Белая гарпия
1
Свет в бункере отдыха охраны зажегся после того, как шеренговый Михаил Власюк закрыл массивную стальную дверь. При этом ее изъеденные ржавчиной, несмазанные петли жалобно взвизгнули. Михаил поморщился. Чертова экономия. Петли давно пора было смазать. То, что противный визг действует на нервы – еще полбеды. Когда-нибудь дверь заклинит и ему придется отдыхать после дежурства прямо на ступенях бетонной лестницы, не снимая противогаза. А в его возрасте такие кульбиты противопоказаны. Здоровье уже не то.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
