Сжимая кулаки, он добежал до двух джентльменов, которых несколько позже он четвертует своими собственными руками.
— Джентльмены, — зловещим тоном произнес он. Герцог Хелстон и граф Уоллес одновременно повернули головы и сочли благоразумным отступить от него, по крайней мере, на шаг.
— Вы не забыли пистолет? — с некоторым испугом спросил граф у своего сановитого партнера по преступлению.
— Я бы не стал тратить время на подобное беспокойство, — с наигранной уверенностью сказал Хелстон. — У Мэннинга нет в руке дьявольского кнута.
— Я всегда знал, что все пэры со странностями, но вы превзошли все мои ожидания, позволив ей участвовать в… скачках. Только, ради Бога, скажите мне, что у нее нет кнута. — Роуленд был парализован страхом, видя, что она скачет в самом конце.
— Разумеется, нет, — сказал Майкл. — За кого ты нас принимаешь? Лефрой и я рассказали все, что ей необходимо было знать.
— Кажется, я запру ее в стойле, и буду держать на сене и воде до конца жизни.
Роуленд почувствовал, что кто-то ткнул его под ребро, и, полуобернувшись, увидел вдовствующую герцогиню Хелстон.
— Мне ничего не видно. Поднимите меня, мистер Мэннинг.
— Эйта, — простонал герцог. — Вы должны были находиться на трибуне вместе с Сарой, Уаймитом и Грейс и отвлекать генерала Пимма.
— Он не хочет, чтобы его отвлекали. И я отказываюсь находиться рядом с Джоном Брауном, пока он сидит рядом с этой… этой…
— Послушайте, Эйта, — сказал граф. — Ему совершенно неинтересна графиня Хоум. Я же вас просил, не позволяйте мистеру Брауну видеть, что вы хотя бы чуточку злитесь. Он проверяет вас. Он…
— Ах, черт побери! Да заткнитесь, вы! — заорал Роуленд. — О Господи…
Тысяча людей ахнули, увидев, что Весперс споткнулась, но затем выровняла шаг на длинном, идущем на подъем отрезке дистанции.
— Она потеряла стремя, — задохнулся от страха Роуленд. — Она упадет… финиширует последней — и мертвой.
— Да взгляни, она уже воткнула ногу в стремя! — возразил Майкл. — Перестань кудахтать! Она уже рядом с основной группой.
Приближалась тесная петля дистанции. Это был тот отрезок, где высокая лошадь должна была сдать назад. Единственный отрезок, где она могла вырваться вперед, находился на длинной прямой в самом конце. Но, очевидно, эта ведьма Элизабет Ашбертон не знала таких тонкостей. У Роуленда глаза полезли на лоб, когда он увидел ее рывок навстречу опасности. Каким-то чудом Весперс, задрав хвост, протиснулась между перилами и маленькой гнедой, выиграв этим маневром значительное расстояние.
На трибуне раздался гул одобрения. До финиша оставалось меньше мили.
Роуленд ощутил металлический привкус крови во рту и не смог двинуться. Он стиснул зубы и понял, что кто-то сунул ему в руки подзорную трубу. Он приставил ее к глазам, руки его тряслись, словно трепещущий флаг. И в этот момент он увидел искаженное ужасом лицо женщины, без которой он не мог жить.
О Господи!
Глава 11
— Она вырывается вперед! — В голосе брата слышалось ликование.
Эйта захихикала от восторга и запрыгала на месте, словно шестилетняя девочка.
— Я же говорил, — добавил герцог Хелстон, на сей раз, не растягивая, по своему обыкновению, слова. — Она в отличной форме.
— За исключением этого парика, — сказал Майкл и дико расхохотался.
Пол мили. И тогда он почувствовал приближение катастрофы. Элиза была в тройке лидеров. — Шла рядом с серым мерином Таттерсоллза, постепенно выдвигаясь вперед. И в это мгновение жокей Таттерсоллза взмахнул кнутом и хлестнул по крупу Весперс.
Кобыла взбрыкнула, позволив серому мерину выйти вперед. Но хуже всего было то, что Элизабет потеряла равновесие. Глаза Роуленда едва не вылезли из орбит. Кажется, сейчас он станет свидетелем смерти.
Своей собственной смерти.
Дыхание у Элизы сбилось, во рту пересохло, на зубах что-то заскрипело. Она ухватилась за гриву Весперс мертвой хваткой и сумела удержаться и выпрямиться. Ноги занемели, но она обхватила ими, словно клещами, бока Весперс, пытаясь выпрямиться.
— Спокойно, — выдохнула Элиза скорее для себя, чем обращаясь к кобыле.
Было невыносимо смотреть на то, как мелькают копыта лошадей впереди нее. Две или три лошади находились между ней и финальной прямой. На длинном отрезке, идущем под уклон, Элиза держалась ближе к краю, понимая, что еще одной встречи с кнутом жокея ей не вынести. Если у нее оставался какой-то шанс, он заключался в том, чтобы уйти от столкновения с другими и позволить Весперс сделать свое дело.
В этот момент жокей, который имел наглость ударить кнутом ее кобылу, оглянулся и ухмыльнулся гаденькой улыбкой.
Ярость едва не ослепила Элизабет.
— Вперед, девочка! — прохрипела она. Лошадь отозвалась мгновенно, она понеслась словно стрела, выпущенная из тугого лука, слышен был свист ветра за спиной.
Руки Элизы покачивались в такт полету Весперс, которая догнала двух лошадей и обошла их в начале прямого отрезка.
Это был ее последний шанс. Сердце Элизабет подступало к горлу. Когда разрыв между Весперс и серым мерином Таттерсоллза был преодолен, в мозгу Элизабет сверкнуло лицо Роуленда.
— Сделай это для него, девочка… Прошу тебя. — Кажется, лошадь поняла ее и рванулась вперед.
Элизабет все еще продолжала гнать Весперс, когда вдруг поняла, что шум в ее ушах идёт вовсе не от топота лошадей, а от ревущей толпы. Она решилась оглянуться и увидела, что другие лошади далеко позади. Забег уже давно завершился.
Наконец это поняла Весперс и постепенно перешла на рысь. Бока ее часто и тяжело раздувались. Потом она остановилась, и кто-то схватил ее за повод.
Элизабет посмотрела вниз, почти ничего не видя. Его взгляд встретился с ее взглядом. С лица Роуленда спала обычная маска непроницаемости. В его светящихся глазах читалась бьющая через край ярость. Пока к ним подходили другие, он схватил Элизу за талию и попытался приподнять с седла.
Но она не могла оторваться подобно репейнику, вцепившемуся в мохнатую шерсть.
— Ослабьте ноги, — сказал Роуленд октавой ниже и более хриплым голосом, чем звенящие вокруг возбужденные голоса.
Ноги? У нее есть ноги? Элиза не смогла сдержать дрожь.
Она почувствовала, как он освобождает из стремени ее ногу, а затем он одним резким движением снял ее с седла и опустил на землю. Земля вздыбилась под ногами, и он успел схватить Элизу за талию, не дав ей упасть. Казалось, ноги не в состоянии удержать ее.
— Я выведу ее отсюда, Мэннинг, — негромко произнес чей-то голос, похожий на голос герцога Хелстона.
