и она встала из-за стола. Я не стал долго ждать, спросил:
— Ты какого черта здесь забыла?
Она помедлила немного, прежде чем заговорить. Вдруг она резко обняла меня. Я отпихнул ее.
— Эй. Что за дела?!
Она как-то странно на меня посмотрела. А потом ответила:
— Кинз! Ты здесь. Я…
Ее речь была скомканной и обрывистой. Меня начинает это все раздражать.
— Пока ты сидела здесь, и "отдыхала" весь клан стоит на ушах. Тебя бедную, несчастную ищем.
Анкретт стала головой отрицать все сказанное мной. Пока я ее отчитывал как маленькую девчонку она попыталась достучаться до меня от потока моих высказываний в ее сторону. Она тут же резко схватила меня за руку и потянула на себя. Наши глаза встретились.
— Кинз… Мне нужно многое тебе рассказать.
Глава 15
Прошлое.
В разрушенном укрытии, в котором ребенок находится один, царит тишина и мрачная атмосфера. Вагфоза все также нет. Кинз знает об этом и надеется на его приход, чтобы быть спасенным от безысходности и опасности, окружающей его. Ожидание становится невыносимым. Мальчик прислушивается к непонятным звукам, доносящимся за пределами дома. А вдруг он слышит крики своих родителей? Кинза охватывает ужас. На глаза наворачиваются слезы. Вдруг раздается странный глухой звук. Ночные звуки становятся явными. Мальчик сидит на старой, шаткой скамье, протягивая взгляд на каждый шум в попытке уловить приближающиеся шаги Вагфоза. Он окружен обломками разрушенной стены и грустными образами прошлого — картины, которые больше не приносят радости. Но в этой тишине есть что-то зловещее и в то же время успокаивающее. По мере того как проходят минуты, слух Кинза становится яснее. Что-то отдаленно грохочет, — он не может определить, что это. Через некоторое время грохот затихает. Ждать Вагфоза — волнительно и пугающе одновременно. Мальчик чувствует тревогу, но осознает, что у него нет другого выбора. Его глаза полны страха, но в них также заметна искра надежды — надежды на то, что Вагфоз придет и отведет его в безопасное место. Между тем, время тянется медленно. Каждая секунда кажется вечностью, а воображение ребенка начинает создавать призраки, наполняя его укрытие страшными привидениями. И вдруг раздаются тяжелые шаги. Звуки приближаются и становятся все громче. Вскоре можно различить человеческий силуэт, который медленно движется к мальчику. И наконец, тишина нарушается. Нежный шорох проникает сквозь трещины разрушенной стены, а мальчик волнительными взглядами ищет источник звука. И тогда Вагфоз появляется перед ним.
— Я здесь, Кинз! — говорит он.
Убедившись, что это Вагфоз, Кинз приподнимается со скамьи и начинает нежно улыбаться. Он обнимает ребенка и шепчет, опустившись на крашенные красной краской доски, которые потеряли свою насыщенность.
— Я пришел!
Кинз высвободился из рук мужчины и серьезно посмотрел на него.
— Вагфоз, мне все равно, что будет со мной дальше. Я боюсь. Я хочу быть в безопасности.
Вагфоз с грустью посмотрел на мальчика. Ему казалось, что для ребенка такого возраста говорить с такой серьезностью неправильно. Сейчас эта грань была разрушена.
— Понимаю, Кинз. Никто не заслуживает жить в страхе. Теперь я могу отвести тебя в тайное место. Там ты будешь в безопасности.
Мальчик сразу повеселел.
— Правда? Я наконец-то могу пойти с тобой!
Вагфоз не мог не нарадоваться таким настроем мальчика. К этому времени его настроение немного улучшилось. Боль от полученных ран постепенно уходила. Все же, какая-то часть его души продолжала ныть и кровоточить. В таком состоянии он был по-прежнему очень уязвим. Выйдя из укрытия они отправились в путь. Если бы кто-нибудь посмотрел сейчас на них, то вряд ли бы их узнал. Поверх была надета самодельная одежда из остатков старого рваного одеяла. Судя по всему, они уже давно не мылись. Их грязные лица были расцарапаны. Исцарапанное тело было покрыто шрамами. Впрочем, эти раны не мешали им идти вперед, где они будут в безопасности. Поглядев на пустынные окрестности, мальчик и Вагфоз были несколько напуганы тем фактов, во что превратился их город. Все исчезло. Остались только руины, зияющие пустотой и разрушением. Пока они шли, Вагфоз оглядывал окрестности. Перевел взгляд на мальчика, который держал его за руку.
— Теперь все будет хорошо.
Настоящее. Олд-Дрейт. Бар.
Анкретт и я сидим в неоновом баре, окруженном яркими огнями и тяжелой музыкой. Мы оба смотрим на свои напитки, погруженные в размышления. Анкретт нервно играет пальцами по стакану, а я недоуменно смотрю на нее, ожидая продолжения разговора. На часах почти пять утра. Снаружи все еще темно. Огни города слепят любого прохожего, который шел мимо. Каждый день я смотрю в ночное небо. Раньше я находил в нем звезды и загадывал желания, но они не сбывались. Теперь они просто успокаивают меня, дают немного силы. Я думаю о том, что каждую ночь небо над городом становится одним и тем же. Его переливы смешиваются, образуя одну и ту же неразличимую глазом красоту. Это очень тяжело — любоваться красотой одновременно со всех сторон. Но так уж устроен мир, и его я уже не смогу поменять. Ни на что другое. Мне нравится смотреть в это высокое небо и слышать над головой гул вертолетных лопастей, передающийся через стены. Сейчас я хочу, чтобы Анкретт рассказала мне историю того, как она отправилась на свои поиски, из-за которых не находил себе места Сандо. Но, а мне было плевать. Тогда я мог бы поспать. Вот чего я очень хочу. Просто не могу дождаться. Вместо этого она замолкает и улыбается, наливает мне еще одну дозу и делает глоток. Анкретт все таки решила нарушить молчание.
— Я не могла поверить, что такое возможно. — шепчет Анкретт, едва слышно поворачиваясь ко мне.
Ее зрачки расширены, в ее глазах страх, грусть и надежда. Она вытирает ладонью уголки глаз. Протягивает стакан к своим губам, и делает глоток напитка. После этого все звуки вокруг исчезают, унося нас в темные мрачные глубины ее рассказа. В открытые двери бара дует холодный ветер. Бутылка с нашими коктейлями начинает стремительно пустеть. Вскоре я вовсе отказываюсь от алкоголя. В обычных обстоятельствах я бы так не сделал. Но мне действительно хочется услышать ее историю. А большего я не прошу. Сколько прошло времени, я сказать не берусь. Но мы только молча сидели и наслаждались напитками. Кажется нам было это нужно. Немного отвлечься от всего этого. Многое произошло за эти несколько часов, что может перевернуть наши привычные жизни. Время в баре течет иначе, чем в других местах. Чтобы описать это, потребуется, наверное, какой-нибудь тайный шифр. Некоторые дни кажутся нам
