– Все это как-то слишком… официально…
– Да, согласен. Однако дядя с тетей как раз предпочитают соблюдать формальности. – Дэниела подобная любовь к церемониям иногда бесила; именно поэтому он все эти годы не очень-то понимал их, а они – его.
Оставив Ребекку обследовать верхние этажи, Дэниел отправился на поиски Хопкинза. Он обнаружил своего камердинера во дворике, недалеко от кухни – тот накачивал воду для кухарки.
– У нас что, нет других слуг для подобных дел? – спросил Дэниел, нахмурившись.
– Как вы, наверное, уже заметили, сэр, в доме недостаток прислуги. Нас тут всего трое.
Дэниел подошел поближе и, скрестив руки на груди, проговорил:
– Полагаю, это вовсе не из-за того, что дядя с тетей не знали, что я вернусь вместе с женой и что нам понадобится полный штат прислуги в доме.
– Да, не из-за этого, – неохотно ответил камердинер.
– Тогда объясни, почему у нас так мало слуг. Дворецкий Теннант оставался в доме даже после того, как не стало моих родителей. Почему же его сейчас здесь нет?
Хопкинз медлил с ответом. Наконец проговорил:
– Два дня назад я получил письмо от секретаря лорда Уолвингтона, в котором мне было предписано покинуть холостяцкую квартиру, которую вы прежде занимали. И я переехал сюда. Кухарка уже суетилась на кухне, когда я прибыл. Кажется, ее нанимала еще ваша матушка, в то время как Молли… Ну, насколько я слышал, она не понравилась Уолвингтонам. – Хопкинз взглянул на хозяина с торжественной серьезностью. – Однако вам не нужно беспокоиться, сэр. Пусть нас мало, но мы решили исполнять свои обязанности как можно лучше. Мы вас не покинем.
– Спасибо, Хопкинз, – сказал Дэниел, тронутый преданностью слуги. – И раз уж ты столько сделал для меня, то я, по крайней мере, могу помочь тебе с водой. Вот так… отнесу это ведро кухарке, а ты пока наполняй второе.
Когда с доставкой воды на кухню было покончено, Хопкинз, снова превратившись в камердинера, подал хозяину чистое белье и одежду, которую привез из холостяцкой квартиры. Вскоре галстук был безукоризненно повязан, и Дэниел приобрел вид джентльмена – совершенно безупречного даже с точки зрения его строгих дяди и тети. Попрощавшись с Ребеккой, Дэниел вышел на улицу, где его уже дожидался наемный экипаж – еще одна услуга, за которую он должен был благодарить Хопкинза.
Откинувшись на подушки, Дэниел попытался собраться с мыслями и приготовиться к объяснению с родственниками. Какую бы игру ни затеял его дядя, Ребекку не следовало в нее втягивать, и он собирался сообщить об этом дядюшке.
– У меня твердое намерение тебя придушить, – заявил лорд Уолвингтон, когда дворецкий вышел из кабинета, затворив за собой дверь.
Дэниел скорчил гримасу.
– А я-то думал, что вы меня поздравите…
– Поздравить? – У дяди был такой вид, будто он страдал от несварения желудка. – С чем бы это?
Дэниел мысленно улыбнулся. Неужели дядя становился забывчивым из-за своих преклонных лет?
– Я ведь сделал то, о чем вы меня просили, – сказал он. – Я женился. И должен добавить, на чудесной женщине!
– Я тебя об этом просил?! – возмутился дядя. – Мальчик, да ты сошел с ума! Я не просил тебя красть невесту герцога и бежать с ней в Шотландию! – Дядюшка стукнул кулаком по столу, однако переусердствовал – перо подпрыгнуло, а чернила выплеснулись из чернильницы и забрызгали полированную столешницу. – Да известно ли тебе, какой вышел скандал? Герцог Гроувер сделался посмешищем всего Лондона! Он в ярости. И имеет на это полное право.
Дэниел со вздохом прикрыл глаза. Было ясно: ему придется платить по счетам. Но он решил оставить тревоги на потом, а пока что наслаждаться обществом Ребекки.
– Гроувер потребует дуэли? – спросил он.
– Герцог требовал, но я сумел его отговорить. Нам еще только этого не хватало – чтобы ты совершил убийство! – Дядя сокрушенно покачал головой. – Скажи честно, Дэниел, о чем ты думал?
– Ну, во-первых, я хотел угодить вам, милорд. А Ребекка казалась мне вполне подходящей кандидатурой, поскольку лишь она одна соблаговолила хотя бы заговорить со мной.
– Неужели она не сказала тебе, что помолвлена?
– Когда мы познакомились, она не была невестой герцога.
И Дэниел поведал всю историю – рассказал о том, как Ребекка два года притворялась безумной, только бы избежать брака с Гроувером или Топпером, а также о том, какой путь спасения он предложил девушке.
– Презренные люди, – сказал Дэниел в заключение рассказа.
– А ты, наверное, полагаешь себя героем? – спросил дядя. И не дожидаясь ответа, продолжил: – Мне никогда не нравились такие люди, но это не оправдывает твоего поступка. Я хотел для тебя, Дэниел, только одного – чтобы ты очистил свое имя от скандальной славы. А ты вместо этого… Прости, но я не вижу способа тебе помочь, не запятнав при этом честь твоей тети или семьи твоей сестры. Сплетники уже разнесли историю твоего побега по всей Англии.
– А я-то думал, что все делаю правильно… Думал, совершаю благородный поступок, – пробормотал Дэниел со вздохом. – Выходит же, что я, напротив, предстал перед всеми законченным негодяем. Но я так долго играл именно эту роль, что мне было бы крайне затруднительно стать кем-то другим. Каким я был глупцом, если воображал, что все изменится!
– Черт тебя побери, Дэниел! Ты прекрасный человек в душе, но тебе не следует вести себя подобным образом. – Откинувшись на спинку кресла, Уолвингтон рассматривал сидевшего напротив племянника. – Я знаю, тебе пришлось несладко после того, как твоя мать уехала, а отец погиб. Поверь, я тоже печалюсь о них. Но ты не должен прикрываться их грехами, чтобы оправдать свои собственные.
– Дело не в них, – проворчал Дэниел. У него не было желания говорить сейчас о родителях.
– Неужели?
Дэниел молча смотрел на своего почтенного родственника, и перед мысленным взором проносилась вся его жизнь – женщины, веселые компании и всевозможные скандальные приключения; и вел он такую жизнь лишь для того, чтобы не оставаться наедине со своими печальными мыслями. Но сейчас на него словно снизошло озарение, и он увидел свою жизнь во всей ее неприглядности. Боже правый! Он вел себя как разбойник с большой дороги! И ведь какую тяжелую ношу пришлось, должно быть, нести дяде и тете по его, Дэниела, милости. Они тоже страдали, но не подавали виду, пытаясь утешить его и воспитать достойным человеком. Увы, вместо этого они получили молодого человека с наклонностями бунтаря. И вел он себя как законченный эгоист, запятнавший скандальной славой их доброе имя. Просто чудо, что они поставили ему ультиматум только сейчас!
– Простите меня, – прошептал Дэниел. Да и что еще мог он сказать? Печальная истина поразила и даже напугала его, и все же он испытал некоторое облегчение, подумав о Ребекке. – Но какие бы ошибки я ни совершал в прошлом, сейчас мне следует думать о будущем. У меня есть жена, о которой я должен заботиться. И я не имею права обманывать ее доверие.
