в чем-то подозреваете?
— Думаете, у меня нет причин? — вскинул брови Диаронд и откинулся на спинку кресла. — Вы прибыли в мой дворец не по приказу своего императора, а по зову собственного сердца. Вас видели в беседке с моей женой, а мне известно, какие отношения вас связывали в прошлом. Вы были влюблены… додумать остальное не сложно. И если я захочу — этому браку придет конец, а Раванна вернется домой с позором.
Значит, тогда в беседке Раванна действительно встречалась с Багремом… как можно быть такими неосмотрительными? Впрочем, рассказать о ней могла и одна из фрейлин вдовствующей императрицы, а Диаронд всего лишь выдвинул удачное предположение, с кем именно тогда встречалась его жена.
— Думаете, подобное Дагор Аронский простит вам? — вскинулся Багрем. — Раванна — его любимая дочь, он не простит оскорбление и очистит честь дочери кровью.
— Поэтому я и пытаюсь решить все миром. Вы же не хотите, чтобы император Арона узнал, что вы действуете за его спиной?
— Мы всего лишь поговорили, — глухо ответил Багрем. — Между мной и вашей супругой нет никакой связи.
— Так ли это? — едва ли не с акцентом хранителя Туманного произнес правитель и подался вперед. — У меня есть основания считать иначе. И я всё еще жду от вас правды, эрд Багрем.
Демон молчал, явно поставленный в безвыходное положение. Я боялась даже дышать, чтобы меня не обнаружили. Наконец, посол вздохнул и откинулся на спинку кресла.
— Я проиграл этот кинжал в кости.
Багрем — игрок? Почему-то легко представила его в каком-нибудь кабаке за длинным столом, трясущим стаканчик с костями.
— Кому? — без капли удивления спросил Диаронд.
Как ему удается сохранять такое спокойствие и безразличие?
— Не знаю, — искренне ответил Багрем. — Он был в плаще, я не видел лица. Я был там тайно, в таких местах не принято кичиться титулами, поэтому при мне был только мешочек с деньгами и кинжал. Я был пьян, раздосадован и…
— Это случилось после нашей с Раванной свадьбы? — догадался Диаронд, и демон медленно кивнул. — Зачем вы солгали, что приехали в Тиамирис с кинжалом?
— Испугался, — искренне ответил Багрем. — Говорят, Хвийский источник иссушен?
— Слухи, — отмахнулся Диаронд, заставив меня облегченно выдохнуть. — Но этот кинжал причастен к ним. Поэтому сейчас вы мне должны подробно рассказать, как и при каких обстоятельствах вы проигрались.
Багрем кивнул и начал рассказывать. Всё, с самого начала. Когда это было, название кабака, маршрут, любые приметы незнакомца, даже предположительный рост.
— Невысокий, как мне показалось, — нахмурившись, сказал Багрем. — Но он мог сгорбиться, поэтому тут не стану утверждать. Что еще… толком не заметил, он был в черной хламиде с надвинутым на лицо капюшоном. В таких местах подобный глухой наряд — обычное дело, никто не допытывается о личности того, кто не желает себя раскрывать. На руках были перчатки, перстней не было… вспомнил! У него тряслись руки, как у больного или очень нервничающего человека.
— Размер рук?
— Небольшие, хотя перчатки были из толстой кожи, недорогой, я мог и перепутать, — ответил Багрем. — На этом, пожалуй, всё. Больше ничего не припомню.
Император приложил два пальца к виску, будто передавал кому-то информацию. Посол выглядел напряженным, хотя и не сказать, что он боялся. Скорее, был в меру настороженным.
— Можете быть свободны, — наконец, позволил Владыка, — надеюсь, вы понимаете, что я не желаю огласки?
— Разумеется, ваше величество.
Демон облегченно кивнул и быстро покинул гостиную, а Диаронд взглянул на меня через щелку. Я резко отшатнулась, но к счастью не была обнаружена — дверь вновь открылась, впуская вдовствующую императрицу.
— Родной мой, эти слухи о Хвийском озере — правдивы?
Слышать её я была как никогда рада! Пора уходить. Развернувшись, я уже сделала первый шаг. До меня все еще доносились слова императора:
— Досужие сплетни. Кто-то не то увидел, второй — неправильно услышал, а третий — переврал. Вам не о чем беспокоиться, матушка.
Фиона вздохнула, но уходить не спешила. Казалось, у неё был еще вопрос, для озвучивания которого ей требовалось собраться с силами. Сын её не торопил и терпеливо ждал, а я уже преодолела три ступеньки.
— Диаронд, ты подарил Сердце дракона Марике?
Я застыла. Минута на размышление — и я вновь вернулась и приникла к решетке, не желая пропустить ни единого слова. Шутка ли — разговор ведется обо мне?!
— Это была вынужденная мера, — ответил Владыка после паузы. — Никто не должен узнать о её беременности.
— Свойство маскировать плод у этого артефакта лишь одно из многих, но не основное. Для подобного есть менее значимые артефакты, а не родовые реликвии.
Так-так-так, какие там еще свойства у этого артефакта?
— Но Сердце — надежнее, — заключил Владыка каким-то странным голосом, словно уговаривал в первую очередь себя.
— Неужели? — с улыбкой спросила Фиона. — А я думала, что ты просто инстинктивно хочешь защитить Марику… от всего на свете. Ведь именно для этого дарят Сердце.
— Я не дарил его… лишь одолжил. На время.
Надо быть аккуратнее с этим артефактом, как и предупреждала Фиона. А то, мало ли, утоплю его где-нибудь, а меня потом за это на эшафот отправят?
— Нет ничего более постоянного, чем временное, — сказала матушка Владыки всем известную истину. — Дело твоё, я не осуждаю. Лишь хочу сказать, что Марика достойна большего, чем просто участь любовницы. Я не позволю тебе играться с ней.
— Я не собираюсь с ней играть. Она выйдет замуж, как вы и планировали, матушка.
У-у, как однозначно! Впрочем, он прав. Мне ведь еще нужно выйти замуж, чтобы выносить плод. Как же грустно становится от этих мыслей!
— Ты всякий раз переходишь со мной на “вы”, когда желаешь отстраниться и прекратить разговор, — поморщилась императрица.
— На этом всё?
Императрица кивнула, и я поспешила на выход. Я узнала почти всё, что хотела, теперь пора сматываться. Я быстро поднялась по лестнице и уже на выходе улыбнулась чеширу.
— Спасибо тебе! Что я могу для тебя сделать?
— Потом скажу-у-у, — ответил хранитель. — А пока верни книгу-у-у, которую взяла. Раз
