Мы сели по разным сторонам лавки больничного коридора и на какое-то время замолчали.
Мне уже больно. Пару объятий с Рыжей снова превращают меня в наркомана, которому нужна доза Рыжей. Только чёрт его знает, что с этим делать.
Это пройдёт?
— Ты хотя бы перекуси, кофе попей, — сказал я ей, вставая с лавочки. До ночи тут куковать, что ли… — Тут был внизу буфет, я заметил вывеску.
— Может быть, — отстранённо ответила она, и я понял по ответу, что туда она не собирается, и о еде думала меньше всего. Но ведь такими темпами её положат рядом с дочкой — потому что она как и Оля потеряет сознание от истощения и нервного напряжения вперемешку с голодом.
Значит, мне придётся возвращаться сюда в обед, чтобы она поела, и вечером, чтобы увезти её домой. Мог бы я этого не делать? Мог бы, ведь Катя мне никто… Но я хочу.
— Что ж, я тогда поехал… — сказал я ей. Катя продолжала упорно смотреть в стенку, и я уже стал переживать за её рассудок… — Дела никто не отменял.
— Конечно… С-спасибо, Ром, — отозвалась она, на миг посмотрев в моё лицо. — Ты скажи Петру Сергеевичу, что я пока с дочкой буду. Пусть не сердится. Не могу я уехать отсюда, не несут ноги. И уж тем более заниматься работой.
— Я договорюсь насчет этого, не переживай, — ответил я. Я и сам планировал оформить отпуск для Кати — в её состоянии какая работа могла бы быть? — Ты звони если что, ладно?
— Лада будет против, — ответила она.
Да, будет.
— Я лучше Петру Сергеевичу позвоню, если что-то понадобится.
Но я хочу чтобы Рыжая позвонила мне…
Да, понимаю, что мысль дебильная, и вообще — откуда она в моей голове?
Но хочу.
— Да… Или так. Ну, я поехал.
Глава 30
Роман
В офисе первым делом пошёл к отцу. Пустое кресло Кати напоминало о том, что у нас сейчас не лучшие события в семье…
— Доброе утро, — сказал отец, когда я вошёл в кабинет и плюхнулся напротив него по другую сторону стола.
— Доброе, — кивнул я. — Оля приходила в себя, Катя поговорила немного с ней. Но пока ещё девочку бьёт лихорадка.
— Дай бог чтобы всё обошлось… — ответил хмурый отец. — Не было печали… Чувствую себя виноватым, что вообще потащил её на эту дачу.
— Не вини себя, пап, — вздохнул я. — Не ты же этого клеща туда привёз и Оле подкинул. Просто случайность. Врачи говорят, что вполне возможно удастся купировать последствия инфекции, если она есть. Мы вовремя приехали, врачи установили диагноз и оказали девочке помощь.
— Хотелось бы в это верить… — ответил он. — Тебя никогда не кусали клещи… Я даже не знал, что эти гады так опасны. Не вдумывался.
— Опасны, — поджал я губы. — Но очень хочется думать, что на Оле это не отразится. Катя не переживёт… Она в таком состоянии ужасном…
— Да ещё бы… Если бы с тобой что случилось, я бы тоже места себе не находил… Хоть ты и взрослый балбес уже. Всё равно тебя люблю, Ромка.
Я поднял глаза на отца. Да, это так странно — время идет, но мы остаёмся друг для друга всё теми же — отцом и сыном, пусть даже в висках отца давно проседь, морщины появились, но он всё тот же папа для меня, как и я ему сын.
— И я тебя люблю, пап.
— Ну а теперь ты и сам….Наверное, понял уже. Каково это — переживать за ребёнка своего. Или ты пока не осознал? Я так понимаю, Катя тебе сказала.
— Да, я же говорил по телефону тебе ещё утром.
— Ну да, помню.
— Я не понимаю пока что чувствую, — честно ответил я. — Я был свободен, теперь мне сообщают, что у меня есть дочь, да уже такая большая — почти пять лет. Я пока не знаю, как относится к этому… Я переживаю, конечно, но не понимаю точно: потому что болен ребёнок или потому что болен именно мой ребёнок.
— Да уж, ситуация… — хмыкнул отец. — Я сам привыкал несколько дней к мысли, что ты, оказывается, меня дедом уже сделал.
— Катя решила не говорить об этом мне.
— И мы оба знаем, почему, хоть я и не одобряю её решение.
Я промолчал на это. Папа всегда поддерживал в той ситуации Катю, а меня просто жалел, потому что мне было плохо. Я никак не понимал — почему? Но теперь я и сам стал сомневаться, правильно ли я всё понял.
Почему Катя одна воспитывала ребёнка? Моего ребёнка. Ведь очевидно, что если бы она любила Кирилла, то сделала бы аборт или родила бы и воспитывала с ним. Но она не осталась с ним, не сделала аборт, она родила мою дочь и выходила…
Катя не переставала меня любить?
Лучше бы мои догадки не были верными. Потому что тогда я просто придурок…
Сам просрал свою девочку, Котёнка бросил ни за что, сам грыз ходил углы и выл от боли, и сделал всё это сам.
Нет, это же невозможно понять и пережить… Наверное, я всё-таки что-то не так понимаю.
— Но, конечно, я признаю ребёнка после теста-ДНК, буду участвовать в жизни Оли, хочу, чтобы она общалась со мной, с вами… — сказал я после паузы.
— А за эту мысль хвалю, — кивнул отец. — Я очень ждал от тебя таких слов. Я тебя пытался воспитать мужчиной, и сейчас ты ведёшь себя по-мужски. Будем вместе помогать и Кате, и Оле. Ребёнок уже есть, и он ваш общий. Придётся вам обоим умерить гонор и настроить хотя бы нейтральные отношения, ведь мы — одна семья, хотите вы того или нет. И на ребёнке ваши склоки отражаться не должны. Вы уже достаточно взрослые, чтобы это понимать. Вы можете сколько угодно не любить друг друга, но ребёнка должны любить вместе. Родили — берите ответственность за
