было светлое, необыкновенно женственное платье. Она вообще казалась преобразившейся, словно с нее сдернули надоевшую маску.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила мачеха мягко.
Странно, но боли не было. И вообще казалось, что она пошла на поправку. Может, это награда за доброе дело? Хотя какое там доброе дело – просто исправление своих же ошибок. За это не награждают.
– Все отлично. А как у вас?
Оливия улыбнулась. Даже без слов стало понятно, что все у них с отцом замечательно.
– Я прочитала то, что написал Даниэль, – подняла мачеха волнующую обеих тему. – Положение выглядит серьезным, но выход есть. Если Даниэль – творец сказочного мира, он должен написать счастливый финал.
– А он захочет это сделать? – усомнилась девушка.
– Вот это вопрос. – Оливия задумчиво забарабанила кончиками пальцев по коленке. – Значит, нам придется заставить его это сделать.
– И как? – Анна приподнялась на подушках. Голова не кружилась, и это было необыкновенно здорово. Оказывается, самые простые вещи – самые ценные. Просто их ценности не ощущаешь, воспринимаешь как само собой разумеющееся.
– Есть несколько вариантов, – принялась перечислять Оливия. – Самый, на мой взгляд, простой – предложить ему публикацию при условии благополучного финала.
– Но он поймет, что ты читала рукопись.
– Ну и что? Он же хочет, чтобы этот шедевр увидел свет.
– А еще? – поинтересовалась девушка. Даниэль казался ей упрямым. Такой вполне может действовать назло… Она даже хихикнула, вдруг подумав, что девушки обычно хотят, чтобы появился какой-нибудь парень и взял на себя ответственность за их судьбу, но на самом деле мечта-то с гнильцой.
– А еще есть у меня знакомый хакер. Он может уничтожить исходный файл на компьютере Даниэля, после этого наш сказочник станет сговорчивее. Мне кажется, он дорожит этим текстом.
Анна задумалась. Мысль сознательно причинять кому-либо вред выглядела странной. Но сомневался ли кто-то, когда причинял вред ей? Тот же Даниэль. Почему-то ей казалось, что его совершенно не волновал кто-либо, кроме него самого. Ну и его драгоценной рукописи. Поэтому ее утрата станет достойным наказанием злодея… Кстати, а что будет, если рукопись уничтожить? Что случится тогда со сказкой и с ней самой?
Она колебалась.
– Кстати, – произнесла вдруг Оливия, – ты и вправду любишь этого Принца?
– Конечно. – Анна искренне удивилась вопросу.
– Почему ты его любишь?
– Ну… – Девушка задумалась. – Он такой… особенный. Сейчас таких нет. Красивый, галантный… настоящий принц.
– А что ты думаешь об Охотнике? – не отставала Оливия.
Анна задумалась. Что она думает об Охотнике? Хороший вопрос. Отчего-то ее отношение к нему бросает из стороны в сторону, словно маленький корабль, попавший в сердцевину шторма. То она считает его негодяем и убийцей, то начинает верить в честь и добрые намерения… и все это повторяется, движется по кругу, по кругу, по кругу, как на детской карусели.
– Мне кажется, он непростой человек, – уклончиво ответила она.
– Тебе он нравится?
– Глупости! – Вот теперь Анна ощутила, что покраснела. – Как тебе такое вообще в голову пришло? Он эгоист и грубиян!
– И поэтому собирается тебя спасать? – усмехнулась Оливия.
– Еще не факт! Там рукопись как раз обрывается, – напомнила Анна, ощущая потребность повыше, до самых бровей, натянуть одеяло.
– Как скажешь. – Оливия кивнула. – Не стану смущать тебя дальше. Просто мне он понравился… Ты вот говоришь о нем как о человеке, а для меня он – персонаж… Должно быть, интересно попасть в текст и по-настоящему увидеть его героев… Хотя, – опомнилась она, – о чем это я говорю! Ты, наверное, хотела бы оттуда выбраться.
Анна промолчала, уставившись в безликий больничный потолок. Конечно, она хотела бы спастись из того места, куда попала благодаря Королеве. Но готова ли она навсегда покинуть сказку? Не факт.
– Есть, кстати, еще один вариант, – проговорила мачеха как ни в чем не бывало, – дописать этот текст самим. Может, этого окажется достаточно.
Анне стало страшно. Если судьба и вправду зависит от того, что ты набираешь на клавиатуре, сможет ли она написать так правильно и безупречно, чтобы все сложилось для нее наилучшим образом. Формулировать свои мысли нужно правильно – об этом говорит множество сказок и фэнтезийных историй, иначе в лучшем случае останешься ни с чем, а в худшем – все твои желания обернутся против тебя. Люди, желая сделать другому приятное, часто желают жить как в сказке, но вот существует ли хоть одна сказка, где не случается ничего плохого?..
Девушка перевела взгляд на Оливию, такую аккуратную и всегда удачливую. К тому же она занимается переводами и знает цену слов…
– Я боюсь, – честно призналась она. – Может, ты попробуешь?
Оливия нахмурилась, но решительно тряхнула головой.
– Сперва давай поменяем какую-то деталь. Посмотрим, как это работает. Я запишу то, что произошло до этого момента, чтобы создать в тексте связку, а потом изменю что-либо одно. Скажем, пусть для начала исчезнут железные башмаки, – решила она, а потом засмеялась: – У нас получается какой-то слоеный пирог, а не реальность. Я вот собираюсь писать о том, что собираюсь писать.
– Смешно, – согласилась Анна.
А мачеха, пользуясь случаем, подсунула ей очень вкусный чай и домашнее печенье с корицей, оказавшееся таким вкусным, что девушка проглотила его мигом. Или оно просто растаяло на языке, наполнив все тело ощущением тепла и блаженства.
С Оливией она вдруг начала забывать о страшном темном зале. После сытной еды и, главное, обретенной надежды девушка успокоилась. Все, что происходило с ней, стало казаться сказкой.
В палату заглянула разговорчивая медсестра.
– Ну, наконец! – улыбнулась она, оглядев Анну. – Аппетит проснулся – значит, жить будешь. Кстати, ваш негодяй у меня в подсобке рецепт переписывает. Если никто не хочет с ним встретиться…
Даниэль здесь? Он едва не застал их врасплох.
– Спасибо, Хоуп, ты удивительная умница! Ухожу! – Оливия подскочила, ловко подхватив все свои вещи разом. – Все сделаю, как договорились.
– Передавай папе привет, – крикнула Анна ей вслед.
Дверь закрылась.
Теперь нужно перевести дыхание и подготовиться к встрече с Даниэлем.
– Привет, как ты? – Он шагнул, принеся в палату аромат дорогой туалетной воды и букет свежих тюльпанов, уже в небольшой прозрачной вазе.
Глядя на него – такого симпатичного, высокого, спокойного, – не хотелось верить, что именно он – главный злодей этой сказки. Как бы ей хотелось ошибиться! Если бы только злодеев можно было узнавать по лицу…
– Спасибо, хорошо, – отозвалась Анна тихо.
– Вижу. – Он поставил вазу на тумбочку у кровати. – Не такая бледная, как раньше, и взгляд живой. А как там? Ты давно не рассказывала.
– Плохо. – Анна вздохнула. – Знаешь, я пытаюсь держаться, но все хуже некуда. Даже не представляю, что вообще можно сделать…
– Рассказывай! – Даниэль подался вперед и
