этот болтливый и пустой юноша способен удержать кого-либо надолго. Он красив и приятен, если на него любоваться. Причем желательно издалека. Но вблизи, при более тесном общении, абсолютно ничтожен. Сомнительно, чтобы он удержал неглупую девушку. Значит, она обязательно в нем разочаруется и вернется в свой мир.
…И что тогда будет с их миром?
– И тогда наш мир окончательно рухнет, – сообщила Госпожа. Она не сводила с него глаз и наверняка читала каждую его мысль.
Хорошенький получается выбор.
С одной стороны – брак с Королевой и спасение мира.
С другой – спасение чужачки и крах их мира.
Что, казалось бы, тут выбирать?!
Все молчали. Даже озеро замерло в ожидании его ответа.
Почему именно он? Почему ему приходится брать на себя такую непростую задачу? Но он же мужчина и он рыцарь – таким воспитал его отец. Разве учил он уклоняться от ответственности? Он говорил, что нужно быть сильным и брать на себя самый тяжелый груз и самую неприятную работу – только тогда ты имеешь право на звание мужчины и рыцаря.
Он вспомнил, как отец наравне со своими людьми тащил по бездорожью тяжелую поклажу, как, защищая Короля, первым бросался в гущу битвы, как никогда не колебался в принятии ответственных решений и всегда был готов к ответу первым.
Он сам не такой, как отец. Ему недостает уверенности в собственной правоте и знания, как именно нужно поступать. Но он окончательно перестанет себя уважать, если сейчас отступит, взвалит ответственность на кого-то другого. Иногда просто не нужно мудрить, а верный выбор – самый очевидный, пускай и спорный.
– Я выбрал, – громко сказал Охотник, глядя в ярко-синие глаза Госпожи жизни. – Тут нечего выбирать. Я должен спасти девушку.
Госпожа кивнула, словно и не ожидала от него другого ответа.
Кто-то подал ей чашу, а она передала ее Охотнику.
– Выпей, – проговорила Госпожа. – Это придаст тебе сил. Они потребуются тебе в трудном и дальнем пути. На рассвете, с первыми лучами солнца, мы совершим ритуал. Я расскажу тебе, что надо делать. И помни – попав в подземный мир, ты можешь заблудиться. А еще ты можешь не вернуться оттуда. Ты будешь на грани жизни и смерти, и даже я не могу сказать, что перевесит. Ты понимаешь это?
– Я понимаю. – Охотник взял кубок и попробовал пряное сладкое вино. Оно сразу заструилось по венам, согревая и действительно наполняя силами. – И я готов рискнуть.
– Мы услышали, – кивнула Госпожа. – Если такова твоя свободная воля, да будет так. Теперь ступай. Отдохни. Я призову тебя перед рассветом.
– Благодарю, Госпожа. – Он поклонился, думая, как же все любят церемонии. Интересно, кто придумал все эти символы, кто привязал время к событиям? Полночь, полдень, рассвет и закат наделяются мистической силой. Кто знает, действительно ли важны эти песчинки времени или условности помогают выстроить наш мир, упорядочить его?..
Он ушел на берег, и подданные Госпожи расступались перед ним, словно перед прокаженным. Может быть, они считали, что он сделал неверный выбор, но интересоваться их мнением Охотник не стал.
– Ты поступил правильно и очень благородно! – сказал ему Жан.
Мальчишка фактически оправился от раны, хотя был еще бледен.
– Я поступил единственным образом, которым мог, – ответил Охотник резко. – И оставь меня, пожалуйста. Хочу побыть один.
Мальчик понял и беззвучно исчез.
А Охотник лег на землю, подложив под голову руки, и еще долго смотрел на звезды.
Глава 11
Танец со смертью
Боль была в каждой частичке ее тела. Тягучая, словно поток горячей смолы. И такая же густая и черная.
А потом неожиданно наступило облегчение.
Девушка осторожно пошевелилась и поняла, что находится в том же подземном зале, но не танцует, а лежит на широкой лавке. Со страхом посмотрев на свои ноги, Анна обнаружила, что железных башмаков на них нет. Однако что с ее ногами? Должно быть, они сожжены до самых костей.
Паника и ужас ударили в голову. Ей не хотелось рассматривать ужасные раны, но все же это нужно было сделать. Осторожно подтянув ноги к себе, Анна посмотрела на стопы и не поверила собственным глазам – кожа оказалась гладкой и чистой, даже не покраснела. Но как же раскалявшиеся башмачки и эта ужасная, сводящая с ума боль? На всякий случай девушка ощупала ступни – и на ощупь никаких повреждений. Более того, ноги не болели.
Что происходит и за что ей это неожиданное послабление? Пытка закончена? Или это всего лишь перерыв, чтобы продолжить ее с новыми силами?
– Эй! – позвала девушка в темноту зала. – Здесь кто-нибудь есть?
Господин смерти не отозвался. Да и присутствия его не ощущалось.
– Ну, нет – и не надо. – Анна села и оглядела стол. – Сколько здесь всего вкусного! Это мне?
Поскольку ответа не последовало, девушка взяла грушу. Она была янтарно-прозрачной и выглядела так прекрасно, как ни один из ранее виденных Анной плодов. Девушка надкусила грушу, предчувствуя сладость сока, однако на языке оказался лишь пепел.
– Какая гадость!
Она сплюнула и с отвращением бросила плод на стол.
Затем выбрала красивое пирожное, украшенное взбитыми сливками, и на этот раз попробовала совсем немного, самую капельку. И этого хватило, чтобы вновь почувствовать отвратительный вкус пепла.
– Вижу, что разнообразием ваше угощение не отличается! – прокричала она в пространство, уверенная, что хозяин подземного дворца прекрасно ее слышит. – Хотя это можно было предположить. А знаешь, как нас угощали там, наверху? Ну, вы понимаете, где именно. Никогда так вкусно не ела!
Ответа не было.
Анна пожала плечами, встала и босиком, как была, принялась осматривать зал, раз ей предоставили такую возможность. Каждый узник должен изучить свою тюрьму как можно тщательней – вдруг обнаружится возможность для побега.
Зал оказался овальным, но каких-либо дверей или хотя бы намека на них Анна не нашла – только гладкие стены, сделанные из чего-то вроде черного мрамора. По периметру помещение украшали высокие колонны, наверное, созданные в декоративных целях, из того же черного камня. Анне вспомнилось, что на острове Госпожи жизни тоже были колонны. Видимо, это мода в здешней архитектуре – то ли под классицизм, то ли под Древнюю Грецию.
Зал был удивительно правилен, пуст и скучен.
– Наняли бы дизайнера. – Анна говорила громко, надеясь привлечь внимание хозяина этих покоев. – Что-то у вас совсем без фантазии. Хоть бы черепа и кости какие-нибудь для декора использовали. Я думала, что в царстве мертвых все готичнее и из костей
