принялась медленно диктовать то, что произошло с ней в сказочном мире за последнее время.
Даниэль ушел, так ничего и не заподозрив, и Анна тут же позвонила Оливии:
– Все узнала. Спасибо, – искренне поблагодарила она. – Жаль, Хоуп уже сменилась с дежурства, она тоже оказалась очень кстати.
– У нас получилась настоящая женская банда! – засмеялась мачеха. – Сейчас приеду с ноутбуком. Не возражаешь, если разберемся во всем вместе?
Анна с горечью усмехнулась. Оборотни в обычной жизни гораздо опаснее, чем в сказках. Даниэль – оборотень, скрывавший свою звериную сущность. С мачехой же выходило совсем наоборот – ее лицо оказалось неожиданно человеческим. Жаль, что ей пришлось пройти такую длинную и тяжелую дорогу, чтобы понять все это.
Оливия появилась бодрая и веселая, принеся с собой запах морозной свежести и такой невероятный аромат синнабонов с корицей, что Анне впервые за долгое время действительно захотелось есть.
– Рано или поздно тебе придется заснуть, – сказала Оливия, подавая Анне кофе и ставя перед ней блюдце с восхитительной на вид булочкой.
– Лучше бы поздно, – ответила девушка, приступая к угощению.
Синнабон оправдал все ожидания и показался Анне лучшим, что ей доводилось пробовать. Оливия смотрела на нее, улыбаясь.
– Я слишком жадно ем? – спохватилась Анна. – Нет, не то. Я хотела спросить: ты не сердишься на меня из-за прошлого?
– Нет. – Мачеха пожала плечами. – Ты была абсолютно права. До сих пор не могу простить себе, что разбила фотографию твоей мамы… Я тогда ужасно волновалась, хотела тебе понравиться… Руки были просто деревянными… А еще перемудрила… В общем, ты меня тоже извини, все не знала, как к тебе подступиться.
– Надо было сразу какое-то совместное воровское дело замутить, – пробормотала Анна с набитым ртом.
Мачеха рассмеялась, а потом стала серьезной:
– Давай-ка посмотрим, что мы добыли.
Оба найденных у Даниэля файла содержали тексты достаточно большого объема, поэтому Анна с Оливией лишь просмотрели их, однако и этого оказалось достаточно, чтобы произвести на обеих впечатление.
– Я не рассказывала об этом Даниэлю, – уже несколько раз повторяла Анна, просматривая содержимое первого файла. – А это он откуда взял? Откуда он знает, что подумал и что сказал Охотник?
– Может, просто домыслил, – предположила мачеха. – Писатель вживается в своих героев, у них есть личная мотивация…
– И все же это очень странно, – возразила девушка. – Слишком верно он все описывает. Как будто видел это собственными глазами.
– Значит, первая книга – это то, что происходило с тобой в прошлом, а вторая – о том, что происходит сейчас, – задумчиво произнесла Оливия. – И что, ты думаешь, в финале? Если Даниэль знает обо всех событиях, может, мы сейчас прочтем и финал? Хотя… Тогда он бы, наверное, был в курсе того, что мы скопируем его тексты. Интересный парадокс получается.
Анну не интересовали парадоксы. В животе расползся неприятный холодок. Открыть следующий файл было очень страшно. Хочется ли человеку знать свое будущее? Конечно, да. Но только если в этом будущем всё хорошо и, заглянув за завесу, можно почерпнуть уверенность и силы. А что, если оно не внушит оптимизма? Что делать, если известно, что обречен на поражение? В таких случаях уж лучше ничего не знать, иначе руки опустятся сами собой.
– Ты волнуешься? – Мачеха, посмотрев на девушку, уловила ее состояние. – Хочешь, я одна сначала посмотрю?
Предложение было заманчивым. Но как же решение принимать ответственность за свою судьбу и собственные поступки? Если она струсит сейчас, то не сможет доверять себе и в дальнейшем. Отвернуться, не замечать что-либо легче всего. Так Анна и поступала долгое время, именно поэтому она придумала эту глупую войну с мачехой. Именно поэтому предпочла плащ сказочного героя.
– Мы посмотрим вместе. Все хорошо, – отозвалась Анна, строго следя за тем, чтобы голос звучал твердо.
Оливия не стала спорить и, открыв второй файл, перелистнула в конец.
На экране шли длинные ряды непонятных символов, и мачеха подняла немного бегунок.
– Так, – заметила она, – текст есть, но обрывается внезапно. Дальше – сбой файла.
Последним шел отрывок от лица Охотника. Анна прочла его дважды, прежде чем сообразила, что вообще происходит.
– Ты думаешь, это правда? Он… он хотел меня вытащить. Но я думала, что он предатель… Я не знаю, что думать… – Она обессиленно откинулась на подушку. – Но он же не умрет для того, чтобы меня спасти? – Следующая мысль, пришедшая в голову, взволновала девушку еще больше.
Оливия молчала, просматривая текст.
– Очень странно, – проговорила она. – Я тоже не знаю, что думать. Все это похоже на странный и дикий розыгрыш, но я почему-то тебе верю… И одно я понимаю совершенно четко.
– Что? – Анна снова приподнялась, чтобы не пропустить ни единого слова.
– То, что финал открытый. Этот сбой может свидетельствовать о том, что даже если Даниэль управляет сюжетом, то не полностью. Его задумку можно изменить. Иногда персонажи поступают вопреки воле автора – если он сам пытается пойти вразрез с очевидным развитием событий и характером своих героев. Бывает, когда герои сами управляют своим автором.
– То есть ты думаешь, можно исправить все самой?.. А Охотник не умрет? – Анну беспокоило то, что мачеха не ответила на этот вопрос.
– Я уверена, что он что-нибудь придумает. Судя по всему, это не очень приятный тип, но по-своему справедливый и неглупый, – осторожно произнесла Оливия. – И да, я считаю, что ты в любом случае должна верить в себя и свою способность все изменить. Вспомни «Алису в Стране чудес» – тот момент, когда она раскидывает карты.
– Если бы все оказалось так легко!.. – усмехнулась Анна.
Обе сперва не обратили внимания на легкий скрип двери. И только ощутив, что атмосфера в палате словно сама по себе сгустилась, Анна подняла взгляд и увидела у двери отца. Он молча смотрел на них обеих.
И Оливия под его тяжелым взглядом тоже подняла голову и посмотрела на него…
Они смотрели друг на друга так, что Анна поняла: ее усилия не напрасны. И наконец в ледяной броне мачехи появилась трещина. Под напускным безразличием и холодностью пряталась ранимость. А ведь Анне когда-то казалось, что Оливия – настоящая Снежная королева, злая мачеха, не имеющая чувств, не знающая жалости. Ведьма…
– Привет, папа! – громко сказала Анна, чтобы нарушить неловкое молчание. – Оливия пришла меня навестить. Надеюсь, ты не против?
Он вздрогнул, словно очнулся от глубокого сна.
– Мы можем поговорить? – спросила мачеха.
– Да… – Отец двинулся к двери.
Анна хотела предупредить мачеху, чтобы та не рассказывала отцу все то, о чем они говорили, только не знала, как это сделать незаметно. Но Оливия, очевидно, поняла все и так. У двери она оглянулась и
