— Забавно, не правда ли? — пробормотал Перри с театральным вздохом. — К чертям деньги и титулы. Для того чтобы двери лучших домов Англии открылись перед тобой, нужны лишь обаяние да красивое лицо.
— Не говоря уж о красивых бедрах, — с некоторой завистью добавил Кокем.
— Похоже, тебе в последнее время такое не перепадало, старина? — заметил Перри, искоса взглянув на него.
— Чума на твою голову, Перри! — возмущенно прошипел Кокем.
Перри ухмыльнулся и отхлебнул вина.
— Скажите, кто-нибудь видел Чилкота?
— Мы не встречались с тех пор, как расстались перед входом в церковь, — сказал Одлет. И, передразнивая высокий гнусавый голос Чилкота, добавил:
— Он слишком устал и поехал выспаться для поддержания формы.
Все присутствующие расхохотались.
— Устал? Как будто все остальные не устали!
— Черт с ним, с Чилкотом, — задумчиво проговорил Хью. — Меня больше беспокоит другое: что предпримет Гарет, имея на руках молодую жену и ребенка, когда у него нет ни денег, ни крыши над головой…
Лица приятелей сразу же посерьезнели: их друг попал в трудное положение, и они это понимали.
— У герцога столько денег, что он может купить пол-Англии, — заявил Одлет. — Гарету не о чем беспокоиться.
— Не забывай, Гарет слишком горд, чтобы прибежать за помощью к старшему брату, особенно после ссоры, которая произошла между ними вчера, — возразил Хью. — Ему придется добывать деньги из какого-то другого источника.
— Из какого? — спросил Кокем.
— У него есть кредит.
— И мы.
Перри, уставившись в свой бокал, покачал головой:
— Кредит Гарета почти на нуле. Вы же знаете, что герцог отказался оплачивать его долги.
— Черт возьми! Где же выход?
— Ну что ж, ему поможем мы. Мы ведь его друзья!
— Правильно, — саркастически заметил Перри. — Не забудьте только, что финансовое положение у большинства из нас не лучше, чем у него.
— Где же выход, Перри? Как ты думаешь, что ему делать в такой ситуации?
Губы Перри дрогнули в улыбке.
— Возможно, ему придется самому зарабатывать на жизнь.
— Гарету? Работать? Что за абсурдная мысль!
— А как еще они смогут прокормиться? Или надо работать — или придется попрошайничать, занимать, красть, — задумчиво сказал Перри. — Но, откровенно говоря, я думаю, что наш друг слишком честен, чтобы прибегать к последнему способу. А теперь… не продолжить ли нам нашу игру? Чувствую, что мне сегодня должно повезти.
Глава 16
К счастью, вопрос о том, где молодой семье пристроиться на ночлег, решился вскоре после раннего обеда.
Они перекусили в кондитерской пирожными с малиновым вареньем и сахарной глазурью и пустились в обратный путь через весь Лондон. Их заметила проезжавшая мимо в изящном экипаже Лавиния Ботгомли. Она, естественно, остановилась, поскольку лорд Гарет был одним из ее клиентов, которого она была бы не прочь обслужить лично. Узнав, что Дикарь только что женился и что ему и его семье требуется место для ночлега, она предложила ему комнату в своем заведении.
— Для вас, разумеется, бесплатно, — любезно сказала она, окинув Джульет и малышку сочувственным взглядом. — Я могу вам предоставить Красную комнату на втором этаже. Это, как вам известно, одна из лучших комнат, и там вам никто не помешает.
— Боже упаси. Вин, разве я могу привести туда свою семью?! — в ужасе воскликнул Гарет.
— Не будь ханжой, Гарет. Если хочешь, можешь считать это моим свадебным подарком.
— Абсолютно исключено. Это немыслимо…
— Нет, Гарет, подожди… — Джульет, которая либо не знала, либо не желала знать, что означает чувственный запах духов, исходивший от Лавинии, и слишком глубокий вырез лифа ее платья, жестом остановила протесты своего супруга. Обернувшись к Лавинии, она сказала:
— Вы очень добры. Нам негде ночевать сегодня, и мы с радостью примем ваше предложение.
Гарет поперхнулся от неожиданности.
— Но, Джульет, мы не можем… я хочу сказать…
— Не будем ходить вокруг да около, — улыбнулась Лавиния. — Его светлость пытается сказать вам, что я содержательница борделя.
— Вот как? — пробормотала Джульет, мучительно покраснев от смущения.
— Но это очень хороший бордель, — продолжала Лавиния. — Я допускаю туда только избранных клиентов: богатых, остроумных, воспитанных. — Она подмигнула Джульет. — Знаете, это позволяет держать на расстоянии всякий сброд.
— Да, понимаю… — тихо сказала Джульет, умудрившись даже улыбнуться. — Простите мою растерянность, мадам Ботгомли, но я никогда не жила в борделе и, естественно, была немного смущена. Однако нам нужно где-то переночевать, а вы так любезны…
— Не надо извиняться, дорогая, я все прекрасно понимаю, — сказала Лавиния, погладив Джульет по руке. — Но комната есть комната, не так ли? Я сама позабочусь о том, чтобы вам было там удобно и чтобы никто вас не потревожил. Мало того, я думаю, что даже найду колыбельку для ребенка. Ну, каково? А теперь, если мы отправимся туда прямо сейчас, пока еще рано, никто даже не будет знать, что вы там находитесь.
Джульет, решившись, кивнула:
— Хорошо. Мы согласны.
— Позвольте, — вмешался Гарет, начиная сердиться. — Я не допущу, чтобы моя жена и дочь провели ночь в доме терпимости!
Джульет отвела его в сторону и прошептала на ухо:
— Гарет, мне этот вариант тоже не нравится, но ведь это всего на одну ночь, к тому же так мы сэкономим немного денег.
— У нас достаточно денег, и нам незачем экономить!
— Более абсурдного заявления я еще от тебя не слышала.
Он стиснул зубы.
— Ты отдал большую часть своих денег викарию, а то, что дали нам герцог и Перри, хотя это и весьма значительная сумма, нельзя растянуть на всю жизнь. Мы не можем себе позволить быть слишком разборчивыми, Гарет. А теперь прошу тебя спрятать подальше свою гордость и проявить практичность.
— К моей гордости это не имеет никакого отношения. Я хочу снять комнату в отеле. В хорошем отеле. Это наша брачная ночь, Джульет, а ты заслуживаешь самого лучшего.
— Брачная ночь ничем не отличается от всех других ночей, — сказала Джульет, не подумав о том, что ее слова глубоко ранили его. Заметив обиду в его глазах, она взяла его за руку и добавила:
— Мы не можем бросать деньги на ветер, Гарет.
Он пристально посмотрел на нее, потрясенный тем, что она придает так мало значения ритуалам и символам, знаменующим брак. Сам он относился к ним весьма трепетно, и, наверное, если бы она его любила, то разделила бы его отношение. Может, и к их браку она относится так же? Как к чему-то несущественному? Не заслуживающему особых усилий? Интересно, если бы она вышла замуж за Чарльза, то их брак тоже значил бы для нее так мало, что она, так же как сейчас, не задумываясь осквернила его, проведя брачную ночь в борделе?
