пальчики-то его в картотеке убиенных числятся.
– Может ошибка какая закралась, – пожав плечами, отозвался Захаров. – Бардак ведь везде.
– Может и так конечно… В наше время и химические и психотропные средства, гипноз и ультразвук брошены на то, чтобы сделать человека биороботом, которым можно управлять?
– И, что…?
– А то, что все нацелено на управление человеком. Может быть этот мистер «X», которого мы пытаемся вычислить, действительно является одним из членов темного братства?
– Ты что серьезно? – уточнил Захаров.
– Но ведь до сих пор мы так и не можем найти объяснения на многие вопросы. Может нам действительно стоит взглянуть на нашу проблему с другой стороны?
– Ты, по-моему, перегрелся, капитан, – заключил Игорь устало. – По приезду обратись к психологу. Эдак мы все станем сваливать на действие темных сил.
– О, кей, только вначале заедем на заправку, тут недалеко от дороги. А то у этого импортного коня, смотрю уголек на исходе. Это рядом, подремай пока, Игорь Владимирович, подремай. Ночь не спали, а что там еще впереди, один Господь знает.
«Возможно, в чем-то Сергей и прав, – подумал майор, закрывая глаза, – со своим кудесником. Разгул насилия разрушает человеческую личность, вал пропаганды колдовства и магии в литературе различного толка захлестывает общество. Все, что когда-то бурлило в подполье, теперь в виде сект и разномастных сообществ хлынуло на людей цунами через средства массовой информации. Все чаще обыватель становится свидетелями разгула немотивированных преступлений и аномального поведения, сократился порог криминальной готовности. Пожалуй, кудесник в чем-то и прав… особую опасность представляет целенаправленное психо – волевое воздействие лиц, тех самых темных сил, которые от природы владеют определенным даром или развили такие способности. А как найти их в толпе, как обезопасить от них общество? Пожалуй, Шаман действительно из этого сообщества, различного рода платных целителей и экстрасенсов. Если конечно он есть воплоти и это не миф…» – подвел он итог, засыпая.
Свернув с трассы, Смирнов вскоре увидел автозаправочную станцию и не узнал ее. Раньше государственная АЗС напоминала общественный сортир системы «М» и «Ж», где все вокруг утопало в нефтяных пятнах, колдобинах и грязи. Теперь же с АЗС произошла метаморфоза, она превратилась в сверкающие стеклом и пластиком респектабельное предприятие. Идеально белого цвета с ярко желтой окантовкой служебного помещения, совмещенное с диспетчерской. Аккуратные колонки с электронными счетчиками на фоне раскидистых сосен казались особенно аккуратными и ухоженными.
Вереница иномарок со столпившимися водителями и пассажирами явно вносила в эту картину какой-то дискомфорт.
Пересменка, что ли? – пробормотал с досадой Смирнов, подъезжая к последней машине.
Давай я схожу и узнаю, – хрипло отозвался проснувшийся Захаров.
Но не успел он выйти из машины, как рядом с ними взвизгнув тормозами, остановился микроавтобус с тонированными стеклами. Еще секунда и раскаленный столб волчей картечи выпущенный из обреза, через приоткрытую форточку, швырнул тренированное тело Смирнова на рулевое колесо.
Буквально рухнув на землю, рядом с колесом, Игорь выхватил пистолет и с яростью разредил обойму из-под машины, по ногам нападавших. Но времени поменять обойму ему не дали. Выскочивший из-за машины здоровенный, давно небритый детина, огромные фирменные очки которого скрывали добрую половину лица, навел на пленника подрагивающий ствол автомата и недобро улыбаясь проговорил:
– Волыну бросай, а то голову снесу.
Убей эту суку! – голосил кто-то из нападавших. Катаясь по асфальту у микроавтобуса, держась за голень.
Захаров конечно же узнал этого человека – это был Фаза, тот самый из кабачка Семы. Удар битой по голове, буквально пригвоздил Игоря к земле, пахнувшей машинным маслом, мгновенно утопив сознание в липкой темноте.
…Возвращение к реальности проходило в мучительных приступах тошноты, а скрученные проволокой руки и ноги потеряли чувствительность из-за нарушения циркуляции крови. Нестерпимо болела разбитая голова, казалось, каждый удар сердца отдавался в ней словно удар огромного молота в пустой трубе. По всей видимости, было сломано несколько ребер, из-за которых каждый вздох давался с большим трудом. Лицо и рубаха, залитые кровью покрылись засохшей коркой, а тело периодически пробивала дрожь.
«Как здесь темно и душно, – вяло шевельнулась первая мысль. – Где же я, и что со мной? Проклятая проволока, врезалась в тело, пожалуй, до костей. Не может быть, чтобы черти в аду так издевались, значит еще живой. Это хорошо! Как тошнит. Наверняка сотрясение мозга заработано».
Внезапно около самого уха раздался мышиный писк, и в ту же секунду несколько лохматых тварей спрыгнули с тела пленника, умчались куда-то прочь, пытаясь спешно спрятаться в своих норках.
Захарову удалось разглядеть контуры своего склепа благодаря узкой полоске света, струившейся из-под дверей. Судя по всему это, был подвал, который использовали как складское помещение. Катаясь по бетонному полу, пахнувшему сыростью, мышами и плесенью, он попытался изучить его конфигурацию и понять, что можно предпринять в сложившейся ситуации. Изучая метр за метром, он то и дело натыкался на штабеля каких-то ящиков.
– Серега, – позвал хрипло Захаров. Надеясь в душе, что его товарищ не погиб и находится где-то рядом.
Ответа не последовало, послышалось лишь проворное шуршание мышей. Он вдруг почувствовал спазмы в горле, осознав только сейчас, что произошло. В душе вдруг стало пусто и тоскливо, а слезы наполнившие глаза, потекли по щекам сами собой.
– Я удавлю…, этих гадов, – тихо зашептал он, скрипнув зубами. – Я тебе клянусь, Серега, в этом. За твою смерть они нахлебаются своей кровушки досыта, по самое не хочу. Слышите, падлы! – шептал он. Задыхаясь от бессильной ярости.
Время словно замедлило свой бег, а затем и вообще остановилось на месте. Сколько прошло с моменте его заточения, Захаров не знал, все, что его теперь целиком занимало, так это проволока, которой были скручены руки и ноги. Он всерьез опасался за нарушенное кровообращение своих конечностей, которые окончательно закоченели, и потеряли чувствительность. Поэтому он отчаянно пытался двигать окаменевшими пальцами, разминая их, наваливаясь на них периодически всем телом.
Наконец наверху послышался какой-то шум, бряцание ключей и открывающегося замка. Со страшным скрежетом открылась дверь, и яркий дневной свет мгновенно заполнил сырое душное помещение. Майор замер, пытаясь рассмотреть фигуру стоящую в дверном проеме.
– Посмотри, не сдох он там, – проговорил кто-то.
– Зачем его сюды притащили? – буркнул недовольно старческий голос. – И так мышей тьма, так еще эту им подкормку притащили. А потом орёте, что товар битый, внешний вид порченный.
– По бурчи, по бурчи там, без тебя есть, кому думать, – повысив голос, рявкнул кто-то.
– Ну, вам виднее, – бормотал старик, спустившись по скрипучим ступенькам вниз. – Ты живой, или подох уже? Слышь! – дыша перегаром, проскрипел старик. Шаря при этом костлявыми пальцами шершавых рук
