сейчас надежда слабая. Неизвестно как отразилась эта буря на их электронные мозги. Тут нужны человеческие головы, а также руки и ноги.
Гарнизон небольшой. Но я надеюсь, что вступать с кем-либо в бой и не придется. О нашем местоположении в городе вряд ли кто знает. Дроиды, кстати, тоже вам в помощь выделяются. Поэтому, твоя кандидатура самая подходящая – ты же практически управлял этими чертовыми железяками там, – генерал направил указательный палец в потолок, – наверху. Так что, Диггинс, наша безопасность теперь в твоих руках.
– Еще раз благодарю, сэр, за оказанное доверие.
Генерал поглядел на подчиненного отеческим взглядом.
– Ну что ж, офицер Диггинс, можешь быть свободным. Сержант Гунт принесет в номер форму. Сейчас ступай, отдохни, а утром как всегда в девять я жду тебя на доклад. И форму не забудь надеть.
Покинув новый кабинет Бельмарка, Диггинс уже без всякого сопровождения направился к себе. Он шагал в приподнятом настроении. Мысль о том, что ему не придется просто так коротать время в этом подземелье, пусть даже комфортабельном, грела его душу. Особенно льстило офицеру назначение на должность начальника гарнизона. Правда, людьми раньше ему не приходилось управлять. Только бездушными машинами, пусть даже и снабженными интеллектом. Интеллект то у тех машин искусственный. И этим все сказано. Разве может быть у искусственного интеллекта, например, душа? А чувства? Хоть ученые и пытались внедрить симуляторы чувств в новейших роботов, но это были лишь симуляторы. Имитация, не более того. Кому, как не Диггинсу это знать, проработавшему почти два десятка лет с умными железками. Они даже хитрить не умеют. А с чувством юмора у них вообще труба: все принимают за чистую монету. Зато обладают непревзойденным достоинством: всегда знаешь, чего от них ожидать.
Оказавшись в номере, Диггинс, не раздеваясь, рухнул на кровать. Безумный день, продлившийся дольше обычного, давно перешагнул уже за полночь. Офицер почувствовал, что он чертовски устал. Оказавшись в горизонтальном положении, он ощутил, как ноют все мышцы. Вспомнил о любимом айкомме. Выудил его из кармана. Быстро нашел последний роман, который начал читать вчера вечером. Глаза забегали по строчкам. Но к середине страницы веки сами собой опустились. Айкомм выпал из ладони, а комнату наполнило равномерное похрапывание.
Разбудил Диггинса настойчивый стук в дверь.
– Войдите.
На пороге вновь появился давешний сержант.
«У них что, всего один сержант на весь гарнизон?» – мелькнула у Диггинса мысль.
Гунт как на подносе держал перед собой сверток с аккуратно сложенной формой.
– Положите на стол, – произнес Диггинс. Он уже поднялся с кровати, с удивлением обнаружив себя в рабочей одежде.
– Есть, сэр, – ответил сержант. Он оставил сверток на столе и направился к выходу. В дверях сержант остановился. – Когда вас ждать, сэр?
– Где? – не понял Диггинс.
– В комендатуре, сэр.
– А-а, – по-простецки протянул офицер. – Через полчаса я буду готов. Вы меня туда проводите, сержант? Я ведь не знаю, где тут у вас находится комендатура.
– Да, сэр. Я буду ждать вас в коридоре.
Сержант вышел.
В стене напротив кровати Диггинс заметил узкую дверь. Он сразу догадался, что там должен находиться санузел. Так оно и вышло. Скинув с себя измятый костюм и рубашку, Диггинс отправился принимать душ. Через пятнадцать минут он вновь появился в комнате посвежевший, с гладко выбритыми щеками и благоухающий ароматами дорогой туалетной воды. Развернул сверток, разложил на кровати форму. Темно-зеленая с красными вшивками она смотрелась даже вполне симпатично. На плечах кителя нашиты красные петлицы, означающие офицерский чин. Наконец, налюбовавшись своей новой одеждой, Диггинс облачился в нее. Сунул ноги в туфли и вышел из номера.
Сержант стоял навытяжку около двери. «Прям почетный караул» – подумал Диггинс.
– Ну что, сержант, веди меня в вашу комендатуру.
Коридоры и главный зал убежища были пусты. Высокие гости, нахлынувшие сюда вчера, расползлись по номерам, как насекомые по норам, и теперь отдыхали после тяжелого дня и не менее тяжелой ночи. Шаги офицера и сержанта звучали звонким эхом, отскакивающим от стен и высокого сводчатого потолка. «Кому понадобилось в этом подземелье выдалбливать такой высокий потолок?» – подумал Диггинс.
Они пересекли зал и нырнули в коридор, начинающийся у противоположной стены. Здесь также тянулись вереницы дверей по обе стороны, как и там, где поселился Диггинс, но только не было под ногами ковровой дорожки. Вместо нее каблуки цокали по каменной плитке.
Конец коридора терялся где-то вдали. Сержант вел Диггинса, не оборачиваясь. Офицер отважно шагал, не подавая вида, что ходьба его утомляет. Но вот вереница дверей закончилась. Впереди прямо в торце оставалась последняя дверь. Над ней во всю ширину коробки красовалась вывеска с надписью «Комендатура». Крупными строгими буквами черным по белому без каких-либо украшательств. Гунт распахнул дверь и пропустил вперед Диггинса. Офицер вошел в помещение, тут же напомнившее ему молодость, проведенную в казармах. Этот казенный серый цвет был на всем: на стенах, мебели, даже на чайном сервизе, расставленном на полке за стеклом встроенного в стену серванта. И давно позабытый казарменный запах. Диггинса передернуло. Предложение генерала уже не казалось столь заманчивым. Однако на попятную теперь не пойдешь, назначение вступило в силу.
– У вас тут компьютеры хотя бы есть? – спросил Диггинс сержанта.
Тот удивленно захлопал длинными ресницами (офицер только сейчас разглядел, что ресницы у сержанта как у девушки).
– Господин офицер, как же без них?
– Почему тогда стол пустой? – Диггинс бросил взгляд на стол, заваленный какими-то допотопными стопками бумаг.
– К-как пустой? – не понял сержант.
– Где на столе комп?
– Он не на столе, сэр, – произнес Гунт. – Наш бывший начальник прячет его в сейф.
Диггинс обратил внимание, как сержант слегка запнулся на слове «бывший». Но все же, что это за дурость прятать комп в сейф?
– Как он открывается? – спросил офицер, подходя к внушительному бронированному шкафу.
– По отпечатку ладони начальника гарнизона.
– Бывшего?
– Теперь уже и по вашему отпечатку, сэр, – заявил сержант. – В администрации должны были обновить базу.
– Хм, посмотрим, – Диггинс прислонил ладонь к считывателю. Раздался противный писк, и следом прозвучал нежный женский голос: «Доступ запрещен». – Что скажете, сержант?
– Не
