Уже через три года после женитьбы Илья Ильич был вправе сказать Ольге Николаевне: «Ты не можешь не видеть огромной разницы между тобой и тургеневской Верой в том, что последняя какого-то тепличного воспитания, как бы нарочно стремившегося к тому, чтобы разорвать ее с жизнью».
Ольга Николаевна с благодарностью писала о том, что Илья Ильич, «…стоявший во сто раз выше меня, не только не подавлял моей личности, тогда еще гибкой и не установившейся, но, напротив, всегда бережно относился к ней… Его живость, сообщительная веселость, любознательность, способность все отлично организовывать делали его несравненным товарищем и руководителем. Работать с ним было величайшим благом, потому что, щедро делясь своими мыслями, сообщая свое увлечение и интерес к исследованию, он в то же время создавал атмосферу тесного общения и искания знания и правды, и самому скромному работнику это позволяло чувствовать, что он участвует в выполнении высокой цели…»
Голос Мечникова в совете университета
Ивана Михайловича Сеченова тянуло на север. Он хотел уехать в Петербург. В Одессе не было ученых физиологов и физико-химиков, в общении с которыми нуждался Сеченов. В Одессе не было также медицинского факультета. Вскоре его желание осуществилось: в Петербургском университете открылась вакансия по кафедре физиологии. Сеченов переехал в Петербург. По меткому выражению одного современника, «Сеченов употребил пять лет на переход с Выборгской стороны на Васильевский остров». Пять лет понадобилось великому русскому физиологу, чтобы перейти из Медико-хирургической академии (находившейся на Выборгской стороне) в Петербургский университет (помещавшийся на Васильевском острове).
12 декабря 1877 года исполнялось столетие со дня рождения царя Александра I. Чиновники всех ведомств сбились с ног, чтобы наиболее пышно обставить торжества. В церквах служили молебны, готовились к военным парадам.
Было созвано специальное заседание совета Новороссийского университета для выработки программы торжеств. В кабинете ректора университета Головкинского за столом сидели седовласые профессора. Заседание тянулось несколько часов. Кое-кто уже позевывал. Мечникову было тошно от нудного славословия царю, святейшему синоду и правительствующему сенату. Почему высокое ученое собрание должно тратить время на вопросы, не имеющие никакого отношения к науке и к преподаванию наук в университете! Протестовать против пышной программы праздников смешно. Такой поступок был бы расценен как антигосударственный, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Тогда прощай научная работа! Нужно действовать иными путями, не допуская превращения университета в церковный хор под управлением пристава полиции.
Молодой доцент юридического факультета Лебедев долго и утомительно доказывал необходимость своего выступления на торжественном акте в университете, помимо уже разрешенных трех выступлений. Мечников попросил слова. Ректора смутило желание Ильи Ильича высказаться по такому вопросу. Но делать нечего, надо было дать слово Мечникову. Илья Ильич сказал:
— Мне кажется, что трех речей на торжественном акте вполне достаточно. Пусть уважаемый коллега свои верноподданнические чувства прибережет к следующему подходящему случаю. Положительно трех речей более чем достаточно. Я буду голосовать против предоставления слова доценту Лебедеву.
Если бы бомба взорвалась в совете, это произвело бы меньшее впечатление, чем выступление Мечникова. Даже от него никто не ждал такого заявления. Вот и верь после этого неоднократным заверениям профессора Мечникова о его беспартийности! Началось голосование. Шестнадцать высказалось за разрешение Лебедеву произнести речь, пять — против, во главе с Мечниковым, но так как требовалось единогласие, то речь Лебедеву произнести не удалось.
На этом заседание не кончилось. Мечников неожиданно вторично попросил слова. Он заявил о необходимости всем трем коллегам, которым разрешено выступить на торжественном акте, предварительно представить подробную программу своих речей. Без утверждения программы нельзя никому разрешать говорить от имени совета. От имени университета бесконтрольно выступать недопустимо, нужно уважать себя и своих товарищей.
Большая часть совета в порыве все тех же верноподданнических чувств отвергла предложение Мечникова. Поведение Ильи Ильича было учтено всеми, кого это касалось. Недолго пришлось ждать ему расплаты.
Высшая форма человеческого счастья
Идеи революционеров-демократов, идеи Чернышевского и Добролюбова в семидесятых годах прошлого века нашли широкое распространение в кругах революционной интеллигенции, особенно в студенческой среде. Молодежь горячо откликнулась на призыв стать ближе к народу. Но как это сделать? Крестьянство недоверчиво относится ко всем, кто одет барином. По мозолистым рукам отличают своего брата от белоручек. Надо надеть крестьянское платье, по возможности изучить ремесло, зажить такой же жизнью, какой живет народ, и тогда он с доверием примет идеи, с которыми придут пропагандисты. С такими мыслями молодые передовые интеллигенты готовились идти в народ, чтобы раскрыть ему глаза на его бесправное положение при самодержавии.
Уже в 1874 году тысячи студентов в крестьянских сермягах пошли по деревням. Почти все пропагандисты-народники были арестованы полицией. Начался ряд больших судебных процессов.
Но борьба все разгоралась. В 1876 году в Петербурге возникло тайное общество «Земля и воля». Оно пыталось привлечь к себе недовольных самодержавием. В этом была, как писал Владимир Ильич Ленин, его великая историческая заслуга.
Близко связанный со студенчеством, Илья Ильич не мог стоять в стороне от всего, что волновало его молодых друзей. Мечников регулярно читал всю социалистическую литературу, которая нелегальными путями попадала в Одессу, в университет. Он не только прочитывал брошюры и книги с революционным содержанием, но делал также выписки из них. В одной из записных книжек за 1877 год[16] рукой Ильи Ильича была переписана часть воззвания «Земли и воли». Мечников своим характерным мелким почерком занес в свою книжку огненные слова воззвания:
«Социализм — высшая форма всеобщего всечеловеческого счастья (подчеркнуто Ильей Ильичом), какая только когда-либо вырабатывалась человеческим разумом.
Нет для него ни пола, ни возраста, ни религии, ни национальности, ни классов, ни сословий. Всех зовет он на чудесный пир жизни, всем дает он мир, свободу, счастье, сколько каждый может взять!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
