словно было заложено стремление защищать ее, и я постоянно видел бесчисленные угрозы в ее адрес. Возможно, это было связано с моим новообретенным бессмертием. Я не просил о нем и не хотел его сохранять. Но оно подчеркивало хрупкость ее смертной плоти. И я не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось.
Жжение в моем горле становилось все более отчаянным в течение всей ночи. После крови, которой она пожертвовала ради других вампиров, я не смог заставить себя укусить ее до того, как она уснула, хотя она и предложила. Я нуждался в ней, жаждал ее, как будто она была солнечным светом, а я заблудился в темноте.
Но я не поддался.
Она заслуживала отдыха, по крайней мере, одну ночь, прежде чем мне снова придется пить из нее.
Келли согнула руки, ее пальцы слегка коснулись моей прохладной плоти и послали электрический разряд по моей коже. Она скатилась с меня, зевая, поворачиваясь ко мне спиной и крадя тепло своей кожи, когда отодвинулась.
— Ты проснулась? — С надеждой спросил я, поворачиваясь к ней и рисуя рисунок на ее боку средним пальцем.
— Нет. — Она выгнула спину, прижимаясь своим телом к моему, и я издал мрачный смешок, когда моя кровь закипела.
— Хм, а как насчет сейчас? — Я просунул руку под просторную футболку, которую она украла у меня, чтобы спать в ней, и провел пальцами вверх по ее животу и вдоль изгиба груди. Глубокое удовлетворение наполнило мою грудь, когда я почувствовал, как ее сосок затвердел под моими прикосновениями, и я продолжил свое медленное исследование изгибов ее тела.
— Все еще сплю, — выдохнула она, но вопреки своим словам прижалась ко мне задницей, и я улыбнулся, начав целовать ее шею.
Жажда поднялась во мне подобно приливу, и в глазах у меня потемнело, когда я коснулся губами шелковистой кожи под ее ухом. Я боролся с ней изо всех сил, глубоко вдыхая ее аромат, наполнявший меня отчаянным желанием.
Я слегка потянул ее за сосок, и тихий вздох сорвался с ее губ. Она снова прижалась ко мне попкой, а мой член крепко прижался к ней в ответ.
— Тогда мне придется потрудиться усерднее, чтобы разбудить тебя, — пробормотал я.
Я исследовал выпуклость ее груди еще несколько мгновений, пока ее дыхание становилось все более неровным, а затем скользнул рукой ниже. Я добрался до верха ее нижнего белья и просунул пальцы под него, а она резко вздохнула. Я страстно застонал, почувствовав, какой влажной она была для меня, и она требовательно прижалась своей задницей к твердому члену. Я прикусил зубами мочку ее уха, и она застонала, когда я начал двигать рукой по ее клитору.
— Если ты спишь, то тебе следует вести себя тише, — поддразнил я, и она прижалась ко мне своим телом с мягким смехом.
— Теперь я проснулась, — выдохнула она, пытаясь повернуться в моих объятиях, но я удерживал ее на месте, продолжая мучить. Я чувствовал, как ее тело приближается к краю, и не собирался отпускать ее, пока она не перевалится через него.
Она снова прижалась ко мне более требовательно, выдыхая мое имя, в то время как я продолжал двигать рукой.
Я провел языком по всей длине ее шеи, и она снова застонала, сжимая простыни в кулак. Я слышал, как бьется ее пульс под кожей, и мои клыки коснулись ее шеи, в то время как искушение укусить ее росло и росло. Я нуждался в этом, как она нуждалась в воздухе, чтобы дышать, но я пока отказывался сдаваться.
Мое тело жаждало ее с тем же уровнем отчаяния, какой и была моя жажда крови, и я был ошеломлен двумя желаниями, которые она разбудила во мне. Келли снова прижалась ко мне, и я жадно зарычал, желая всего, что могла предложить мне эта женщина в моих объятиях.
— Просто возьми меня, — умоляла она, и я мрачно рассмеялся, отказываясь уступить ее требованию, и упиваясь тем фактом, что она так же страстно желала меня, как и я ее.
— Ты будешь слишком шуметь, — шепотом запротестовал я.
— Не буду, — сказала она. Я сильнее надавил пальцами, и хриплый стон сорвался с ее губ, когда я доказал, что она ошибалась.
Я чувствовал, как напрягается ее тело, пока она продолжала извиваться в моих руках. Я подталкивал ее все ближе и ближе к кульминации, и ее дыхание участилось, а ее тело умоляло меня продолжить. Мое собственное возбуждение росло в такт с ее возбуждением, и мне пришлось упорно бороться с желанием зайти еще дальше. Я хотел выжать из ее тела удовольствие до последнего дюйма и намеревался не торопиться с этим.
Ее сердцебиение билось так сильно, что я чувствовал его там, где моя грудь была прижата к ее спине. Казалось, я чувствовал, как мое собственное сердце бьется в ответ, движимое желанием быть с ней. Жар ее тела наполнил меня жизнью, и я цеплялся за нее, как за плот в море всего, что было не так в этом мире.
Келли прижалась ко мне еще сильнее, и я вонзил в нее пальцы, застонав, когда ее тело, наконец, распалось на части под моими прикосновениями. Она уткнулась головой в подушку и вскрикнула от блаженства, когда я заставил ее кончить.
Я улыбнулся, вынимая руку из ее нижнего белья, и повернул ее в своих объятиях, чтобы поцеловать.
Она потянулась вверх, обвивая руками мою шею, когда я повалил ее на мягкий матрас и яростно поцеловал.
Я чувствовал, как колотится ее сердце, когда я прижался всем весом к ее теплому телу, и она поцеловала меня яростней, явно еще не закончив со мной.
Ее руки скользнули по моим плечам и по спине, оставляя за собой огненную дорожку. Она добралась до пояса моих боксеров и попыталась стащить их.
Я на мгновение перестал целовать ее и посмотрел вниз, на красоту ее лица. Ее голубые глаза горели желанием, и я испытал мучительное искушение дать ей то, что она хотела.
— Я люблю тебя, — выдохнул я, поймав горячий взгляд в ее глазах.
Келли прикусила нижнюю губу, сдерживая улыбку, и убрала руки с моей спины, чтобы провести ими вниз по моей груди. Мое тело напряглось под ее прикосновением, и озорная улыбка осветила ее лицо.
— Я думаю, ты слишком привык к тому, что я в твоей власти, — выдохнула она, ее глаза многообещающе заблестели, а кончики ее пальцев оставили обжигающий след на моей прохладной плоти.
Она схватила меня за руку и использовала свои дары, чтобы
