малыша, обеспечить соблюдение правильных обрядов для женщины и новорожденного, чтобы ребенок осознавал свое место в семье и на земле. Брейлинг просто смотрел сквозь пальцы на игорный бизнес приятелей, считая, что остальные солдаты благодаря этому не слишком обращают внимание на его свидания с женой.
– Только на расстоянии, инспектор, чтобы она не заразилась. Я бы никогда себе этого не простил. Особенно сейчас, когда мы ждем малыша. Она всегда остается на своей стороне реки, а я на своей. Это старая река, она течет по земле ее племени, сэр. Река знает ее предков, ее народ, думаю, и мой тоже. Она не позволила бы мне перебраться к Нейре, даже если бы я захотел. Река умная, она знает, где повернуть и выбросить тебя обратно на камни. Но я и не собирался сближаться, клянусь, – просто хотел, чтобы Нейра знала, что со мной все в порядке и что я буду рядом, когда ей придет время рожать. Понимаете?
Аллейн заметил, что оба белых солдата с пониманием слушают своего друга, говорящего о реке так, словно это живое существо. Он ожидал от кого-нибудь из них приподнятой брови или даже смеха, но ни один не вел себя так, как, по наблюдениям инспектора, вели себя прочие белые мужчины, отвергая убеждения своих соотечественников-маори как полет фантазии. Возможно, они оказались настоящими друзьями, более сплоченной командой, чем он думал по их выходкам.
Инспектор велел им подождать снаружи, там, где он мог бы присматривать за ними через дверной проем, пока делает кое-какие заметки в своем блокноте, – а затем он проводит их обратно к транспортному отделу.
Три товарища вышли в свежий ночной воздух с ощутимым облегчением. Аллейн услышал чирканье спичек, когда они прикуривали сигареты. Глубокая затяжка, долгий выдох, сладкий запах табака – бойцы отмечали отсрочку своего приговора. Инспектор нацарапал несколько строк, перечитал то, что написал, помедлил, затем поднял взгляд. Увидев свое отражение в темном окне напротив, он отметил глубокую морщину, прорезавшую лоб, и вздохнул – нет времени на грустные мысли, предстоит еще многое выяснить. В инспекторе крепла уверенность, что оба его дела каким-то образом связаны – по крайней мере, перехваченные радиосигналы и интерес рядового Сандерса к радиокомпании Дункана Блейки, возможности высокогорья для передачи.
Инспектор потер нос, посмотрел на страницу, зачеркнул все три только что написанные строчки и задал себе два коротких вопроса. Затем закрыл блокнот, положил вместе с ручкой обратно в нагрудный карман и немного подождал, пока Сандерс, шепча чуть громче, чем следовало, – несомненно, от возбуждения из-за полученной отсрочки – выскажет свое мнение о детективе:
– Что я вам говорил? Конечно, мы думали, что он строит из себя большое начальство, когда он начал всю эту катавасию, раздавая всем приказы, будто хозяин в здешних местах, и разговаривая со всеми так, будто набрал полный рот слив, которые тетя Дейзи кладет в рождественский пудинг. Но, черт возьми, все выглядит совсем иначе, стоит узнать его чуть получше. Полагаю, он был солдатом. Обратите внимание на то, как он разговаривает с нами. Спорим, что он участвовал в Великой войне? Он справится.
– Ну, за помми! – неохотно кивнул Поусетт.
– За белых! – добавил Брейлинг.
Они захихикали и живо выстроились в шеренгу за Аллейном, когда тот спустился по ступенькам и, не обращая внимания ни на солдат, ни на их перешептывания о нем, повернул к транспортному отделу.
Но не успели они сделать и полдюжины шагов, как их нагнал белый как мел доктор Хьюз в сопровождении не менее испуганного сержанта Бикса. Движением, достойным призовой овчарки, Бикс обогнул прочих ночных странников и замер перед Аллейном.
Поусетт издал гневный вздох и сплюнул бы перед собой на землю, если бы осмелился.
– Ну правильно. Сперва все выведал, а теперь вызвал сержанта во всеоружии. Спасибо большое, что оставили это для нас без последствий, инспектор!
– Черт побери, что еще? – проворчал Аллейн и, не обращая внимания на Поусетта и его приятелей, бросил взгляд на лица двух мужчин перед собой. Вопросительно вскинув бровь, он одновременно ткнул большим пальцем назад, в направлении морга.
У Хьюза хватило самообладания придержать язык и просто кивнуть. Аллейн еще не знал, что означает этот кивок, но понял, что пора поспешить и взять ситуацию в свои руки, пока Бикс не выболтал, какая катастрофа в морге их так напугала.
Легким размеренным тоном Аллейн обратился к сержанту:
– Бикс, я как раз собирался отвести этих джентльменов обратно в транспортный отдел, чтобы приступить к следующему допросу, однако, думаю, сейчас будет лучше, если мы с вами отправимся в морг. Мисс Уорн придется еще немного подождать своей очереди.
Хьюз явно готовился что-то сказать – из-за упоминания Сары или из-за волнения по поводу того, что заставило их бежать, Аллейн не знал точно, но в любом случае решил перебить молодого врача, пока он не ляпнул что-то не то:
– И, доктор Хьюз, полагаю, вы знаете все больничные входы-выходы гораздо лучше, чем многие из ваших пациентов, – не могли бы вы отвести этих парней на кухню?
– На кухню? – недоверчиво проворчал Поусетт.
– Я подумал, что пора нам разбудить ночного дежурного, мистера Келли. Хорошая доза крепкого кофе сделает свое дело – если таковой найдется.
– Есть растворимый походный кофе и цикорий, этого должно хватить, – пробормотал Сандерс.
– Вот и замечательно! – провозгласил Аллейн. – Доктор Хьюз, надеюсь, вы будете любезны и введете это лекарство.
Хьюз начал было протестовать, но затем сообразил, что детектив подобным образом справляется с ситуацией, и неуверенно кивнул. Как с облегчением заметил Аллейн, доктор благоразумно избрал молчание в качестве наилучшей линии поведения.
Инспектор продолжил:
– Может, там найдется чай и какое-нибудь печенье для тех, кто остался в транспортном отделе? Уверен, что мистеру Глоссопу в частности надоело сидеть взаперти без крошки еды. Кажется, в наши дни молодых констеблей учат принципу, что голодный человек выложит все секреты. Но я всерьез опасаюсь, что оставить новозеландца без его законной чашки чая – это значит зайти слишком далеко.
– Мы вам тут, знаете, не поварята на побегушках! – выпалил Поусетт.
– Конечно, но вы также заверили меня, что практически здоровы. Поэтому думаю, должны приносить пользу, – а это та помощь, которую вы можете оказать сегодня ночью. Меня заставили поверить, что из новозеландских землекопов получаются самые находчивые солдаты в мире…
– Это правда, черт побери! – энергично кивнул Сандерс.
– Чудесно. Тогда чай и печенье на всех. Устроим полуночный пир.
Аллейн бодро пробежал оставшиеся несколько десятков шагов до транспортного отдела, просунул голову в дверь и сообщил, что продовольствие уже на подходе, а его вера во всеобщую
