– В тот вечер Хелен выглядела сущим ангелом.
Хелен зарделась от удовольствия.
– Спасибо, Уильям.
– Знаешь, ты могла сделать великолепную партию, поскольку несколько очень важных джентльменов проявили к тебе особый интерес. Неужели тебе обязательно было убегать из дома с этим сумасшедшим Тоби!
– Уильям, Франческа не собирается ни с кем бежать, – быстро проговорила Эми, предупреждая слезы Хелен и плохое настроение хозяина дома.
– Что ж, кто знает. Пожалуй, она может выйти замуж столь же удачно, как и ее сестры. – Ты так считаешь? Уильям взглянул на Франческу с сомнением.
– Согласен, она хорошенькая или была бы хорошенькой, если бы выбросила эти ужасные мешки из Йоркшира и носила что-то поизящнее. Ее манеры… Что ж, она может быть самоуверенной, но все вы, девушки, таковы. По крайней мере, ее имя не связано ни с одним скандалом.
– Думаю, Франческа может устроиться так же хорошо, как и Мариэтта, – заметила Эми.
– Когда-нибудь Макс Велланд станет герцогом, – продолжил ее мысль Уильям.
– Но и граф был бы приемлем. Ты это имеешь в виду?
Уильям поднял брови.
– Что ж, думаю, такое возможно. Ну, девочка, что ты на это скажешь? У тебя есть какой-нибудь граф на примете?
У Франчески давно сложилось впечатление, что Уильям ее недолюбливает, но она все же улыбнулась.
– Ты и правда считаешь, что она могла бы составить гордость семьи? – спросил Уильям у Эми.
– Да, думаю. Разумеется.
– Франческа очень красива, как и ее мать, – добавила Хелен, видимо, желая помочь решению вопроса; однако после этого замечания в комнате повисла тишина.
Наконец Уильям сурово нахмурился:
– Чем меньше мы будем говорить на эту тему, тем лучше.
У Хелен задрожали губы.
– У нее есть часть семейного состояния Гринтри в качестве приданого.
Тут же Эми поторопилась сменить тему на более приятную для брата.
– Уильям, она не нищенка и у нее есть родственники. Ты ее дядя… – Она замолчала, наблюдая за его реакцией.
Уильям кивнул:
– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Моя респектабельность распространяется и на нее. Племянница, ты хорошая девочка?
– Дядя, я…
– Франческа – добродетельная молодая леди! – обиженно воскликнула Хелен.
– Что ж, хорошо.
Франческа изо всех сил старалась выглядеть добродетельной под тяжелым взглядом дяди. Должно быть, ей это удалось, потому что постепенно взгляд Уильяма сменился почти на благосклонный.
– Что ж, пожалуй, я поговорю на эту тему с миссис Марч. Поблагодари меня, девочка! У тебя скоро будет гораздо больше денег, чем ты, без сомнения, заслуживаешь.
– Дядя Уильям, я не хочу…
– Поблагодари дядюшку, дорогая. – Эми определенно спешила закрепить успех и уж точно не хотела злить брата.
Франческа поняла, что побеждена.
– Большое спасибо. А теперь, прошу прощения: я так взволнованна…
Закрыв дверь, она остановилась, чувствуя, что у нее начинает болеть живот. Бал означал, что малознакомые люди будут оценивать ее внешность и ее перспективы. А еще все это время за ней будет наблюдать дядя Уильям, ожидая, когда она допустит ошибку и шокирует весь Лондон.
– Но… как же Себастьян? – Франческа вздрогнула. Если бы дядя Уильям узнал про него, с ним случился бы апоплексический удар. Два удара. Однако возможно ли, что дядя что-то узнает? Себастьян не из тех, кого приглашают на балы: его место в тени, и именно там он и должен оставаться.
И все же Франческа знала, что ей будет не хватать Себастьяна. Ей было бы чрезвычайно приятно вальсировать с ним, а еще она получила бы особое удовольствие от того, как он воспримет ее новое бальное платье. Себастьян не стал бы возражать, если бы она шокировала Лондон; ему вообще все равно, что она делает, пока она остается собой. Зато Себастьян не одобрял, когда она изображала молодую даму, какой ее желал видеть дядя Уильям.
Он хотел освободить ее, но только Франческа никак не могла решить, хорошо ли это.
Глава 18
– Видишь мужчину вон там?
Лил взглянула на другую сторону сквера в направлении, указанном Мартином. Дом был погружен в темноту, но рядом горела газовая лампа, так что она могла рассмотреть движущиеся тени.
– Думаю, да. А что в нем особенного?
Мартин негромко рассмеялся:
– Он собирается к любовнице. Мы проследим за ним до ее дома и на этом завершим работу.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Мистера Торна нанял муж леди, значит, у него сомнения по поводу наследника, которого она носит.
Лил фыркнула:
– Он думает, что его обманули? Неужели он хочет это услышать именно от мистера Торна? Почему бы ему не спросить жену?
– Ах, Лил, таковы браки в высшем свете. Сомневаюсь, что там супруги вообще разговаривают друг с другом, разве что за завтраком: «Передай мне тост, любимый» или «Еще джема, милый?»
Лил вздохнула:
– Чего еще ожидать, если замуж выходят ради денег, положения в обществе или потому, что так велит отец!
Повернув голову, Мартин взглянул на нее с интересом:
– А для чего, по-твоему, им выходить замуж?
– Ради любви, разумеется!
Произнеся эти слова, Лил крепко закусила губу. Ну зачем она это сказала? Вдруг Мартин решит, что она закидывает удочку по поводу брака с ним?
– Ты так романтична, Лил, – проговорил Мартин с легким ирландским выговором, от которого у нее защемило сердце.
– Я вдова. В этом нет ничего романтичного.
– Неужели? Так вот откуда этот черный цвет? Я думал, ты отказалась от другой одежды ради спасения души.
Взгляд Лил сделался очень выразительным, и Мартин опустил глаза.
– Прошу прощения, мне не всегда удается пошутить. Скажи, Лил, ты любила мужа?
– Он был хорошим человеком.
Мартин ненадолго задумался.
– Мужчина может быть хорошим, если он и не мил.
– Возможно. – Лил не хотелось продолжать этот разговор. – Разве тебе не надо следить за тем джентльменом?
– О Господи! – пробормотал Мартин и потянул ее за руку, увлекая за собой.
– Что случилось? Ты его видишь?
– А вон же он.
– Слава Богу!
Лил отчего-то хихикнула, и Мартин сверкнул белыми зубами.
– Можешь смеяться сколько угодно, но ты еще не знаешь мистера Торна. Я только-только оправился от последней порки.
Лил остановилась и недоверчиво посмотрела на него:
– Он бьет тебя! Мартин, ты должен сейчас же уйти от него.
Ее спутник усмехнулся:
– Я пошутил. Разумеется, он не бьет меня, но вид у него иногда бывает довольно свирепый.
Лил ускорила шаг и пошла впереди. Она расстроилась из-за того, что Мартин поддразнивал ее, заставляя демонстрировать чувства, которые ей обычно удавалось скрывать.
