самая большая и лучшая палка в мире.
— А я могу позаботиться о тебе, в свою очередь?
— Со мной все в порядке.
Я вытянула нижнюю губу и надулась.
— Это вряд ли справедливо. Я получаю такое же сильное удовольствие ублажая тебя, равно, как и ты доставляешь мне удовольствие.
— Не то, чтобы мне не нравилось это слышать, но думаю, пока мы будем придерживаться моего варианта.
Это мы ещё посмотрим. У меня всё ещё оставалась сексуальная привлекательность. Может мне устроить небольшой стриптиз? Черт, я буду полностью обнажённая: как он сможет сказать нет? Он не сможет, особенно, если я начну прикасаться к себе у него на глазах. Прекрати пытаться быть хозяином положения, Доджер. Этого не произойдёт. Между тем, моя внутренняя маленькая «Сьюзи домохозяйка» сделала мысленную пометку, что лазанье потребуется ещё сорок пять минут в духовке, прежде чем её нужно будет вытащить и посыпать сыром.
Я схватила его за футболку и потянула.
— Пойдём, большой мальчик.
Направляясь обратно в спальню, я сбросила верх, под который ранее надела белую комисоль[8]. С утра у меня не было настроения надевать лифчик, и я дала себе «пять» за то, что сейчас не нужно проделывать дополнительную работу. Глаза Доджера пробежались по моей груди, и я знала, что он смог рассмотреть легкий коричневый цвет моих сосков, пока они твердели для него. Я намерено схватила их и ущипнула. Стон вырвался из моих губ. Его зрачки быстро расширились, перекрывая голубой цвет радужки. Напряжение его члена в штанах, должно быть, стало невообразимым. Он всё ещё оставался в дверном проеме, наслаждаясь моим представлением, пока я стояла перед кроватью.
— Ты закончила? — спросил он.
— Закончила с чем?
К сожалению, моя нижняя часть не была такой же сексуальной, как верхняя. Я больше не влезала в свои обтягивающие штаны, как и в свой любимый ремень, который поддерживал мои обычные штаны без необходимости расстёгивать их. Выскользнуть из них в привлекательной манере не получиться. Вместо этого, я предпочла быстроту и сняла их так быстро, как только смогла. К счастью, я догадалась надеть кое-какие красные кружева — шаловливое нижнее бельё. Хоть убейте, но я буду носить симпатичное нижнее бельё всю беременность.
— Ты знаешь, я был не против помочь тебе снять одежду? Хотя, должен заметить, было весьма занимательно наблюдать, как ты это делаешь. Это заняло довольно много времени.
Его усмешка заставила меня покраснеть. Он медленно направился ко мне. Моё страстное желание перешло на новый уровень и, если судить по его испепеляющему взгляду, он был полностью готов сделать последний шаг. Я не была уверена, что готова к этому. Когда он подобрался ко мне и потребовал внимания, его доминирующая позиция надо мной, утонченное облизывание губ — он был ходячим сексом.
Он поднял свою руку и отбросил назад выбившуюся прядь моих волос.
— Ты такая красивая.
— Да?
— Мхм. Знание того, что ты вынашиваешь часть меня, делает со мной невообразимое.
— Ну, это в тебе говорит ужасно пещерный человек, — я улыбнулась, указывая на очевидное.
Он прикоснулся к моему животу. Инстинктивно, я хотела втянуть его в защитном жесте, но это уже не имело смысла.
— Пещерный человек или нет, но ты просто светишься. Как будто ты была создана для этого. Изгибы и всё это, — он плавно заскользил по моему телу. — Обожаю эти формы.
— Ты имеешь в виду этот шарик.
Он засмеялся.
— Я не говорил «шарик».
Он наклонился, целуя меня легко и не спеша. Вероятно, все это было намеренно и спланированно. Доджер пытался контролировать все, чтобы сдерживать себя. Я не хотела этого. Я хотела страсти и дикости. Я хотела стихийности и спонтанности. Он был более чем способен дать мне это, но я должна была по-настоящему проверить его решимость и сломать её. Он это и имел в виду, когда говорил, что хочет, чтобы я умоляла его.
Скользя своим языком наружу, я облизнула его губу. Считаясь с моими желаниями, он стал больше напирать. Приоткрывая свои губы и позволяя мне управлять этим моментом. Когда я почувствовала, что его рука поднялась вверх и обхватила мою грудь, а пальцы сжали сосок, то практически дошла до ручки.
— Я знаю, что ты любишь, Мейси. Не говори мне, что делать.
Умная задница знал, что я задумала. Он пытался быть на шаг впереди меня. Я потянула лямочку своего топика вниз и оголила правую грудь. Жар вспыхнул в его глазах, когда он смотрел на то, что я демонстрировала ему. Мой сосок был твёрд и требовал внимания. Того внимания, что он начал мне оказывать. Доджер взял его в рот и пососал, вращая языком, а затем легонечко потянул. Я запустила свои руки в его волосы, запрокидывая голову. Он придерживал меня за поясницу, пока я пыталась выгнуться перед ним. Низкий стон вырвался из моего горла, когда я попыталась словесно выразить ему свою признательность. Это было всё на что я была способна.
Пока его жадный рот атаковал меня, другой рукой он освободил другую грудь от материала. Его пальцы щёлкнули по моему затвердевшему соску, и мои колени почти подогнулись. Он взглянул на меня, отпуская меня настолько, чтобы я смогла сесть. Стоя передо мной, Доджер схватил край моих трусиков и стянул их, отбросив назад. Боже, я хотела, чтобы он был голым. Мы встретились глазами, и он понял это. Он покачал головой говоря мне «нет», и я зарычала.
— Сегодня я забочусь о тебе.
— Да? — Я потянулась вперед и обхватила ладонью выпуклость в его штанах. — Я бы хотела сделать тоже самое. Так что хватит быть таким упрямым.
— Нет, — твёрдо заявил он.
— Я собираюсь получить желаемое.
— Разведи свои ноги.
И я сделала это без вопросов. Моё тело послушалось команды, отвечая ему так, будто он его контролировал.
— Скажи насколько ты влажная.
Испорченный говнюк собирался дразнить меня.
— Я очень влажная, Доджер.
— Покажи мне. Прикоснись к себе.
Указательным пальцем правой руки, я прикоснулась к губкам, за которыми прятался мой клитор. Я толкнулась ниже, доставляя себе удовольствие. Я отчаянно хотела продолжить и дать ему возможность понаблюдать. Но вместо этого, я подняла палец и помахала им в воздухе.
— Пососи.
Я поднесла влажность ко рту, и мой язык прикоснулся к кончику пальца.
— Нет.
Я улыбнулась.
— Что нет?
Он схватил моё запястье, останавливая его движение.
— Не ты та, кто попробует. Если кто это и делает, то только я. Хочу, чтобы каждая капля принадлежала мне. Они мои?
— Ты хочешь, чтобы они принадлежали тебе?
В комнате было темно, попадал только
