пнул справа, где были его пальцы. Лицо Доджера засияло.
― Он сделал это. Чтоб меня…, я имею в виду, дерьмо, он сделал это. О мой Бог, он, вероятно, может слышать меня, да? Возможно, нам не следует так много ругаться. Это может плохо повлиять на него, ― я покачала головой, он был невозможен. ― Еху, дай пять маленький парень, ― он использовал кончики своего указательного и среднего пальцев, чтобы поприветствовать своего сына.
Мне так нравилось наблюдать за их связью. Будь у меня под рукой телефон, я бы засняла это, но вместо этого, откинувшись назад, впитывала в себя каждую секунду. Это случилось снова. Ощущение запредельного счастья. Я была в нашем доме, разделяя особый момент с человеком, которого я бы никогда не смогла представить рядом с собой, и с маленьким мужчиной, который активно рос и заставлял своего папу улыбаться. Все было таким идеальным, что страх почти сковал мою грудь, будто этот пузырь счастья должен был вот-вот лопнуть.
Раздался дверной звонок, прибавляя этой беременности новый уровень счастья.
― Это пицца, малыш, ― он наклонился и поцеловал меня, а затем мой живот. ― Мы поиграем опять, после того как поедим, маленький человечек.
Он пошел открывать дверь, пока я сидела и лелеяла любовь, что витала в моём доме.
* * *
― Боже, я не могу поверить, что ты уже практически на тридцатой неделе! ― Произнесла Киган, подцепляя вилкой кусочек с тарелки.
― Время действительно летит, ― вставила своё замечание Донна.
― Вы просто сумасшедшие. Если вы спросите у меня, то я скажу, что оно еле-еле тащится, ― проворчала я.
Они обе улыбнулись. Я встретилась с дамами в «Афинах», чтобы перекусить и обсудить вечеринку в честь дня рождения малыша. Вообще-то я пришла сюда не ради беседы, а ради еды. Здесь готовили удивительные блюда. И я действительно ничего не желала на десерт так, как их печенье с ванильным мороженым, которое подавалось прямо на сковородке. Мы пришли примерно двадцать минут назад, и нам только что принесли наш заказ. У меня текли слюнки, а еда помогала удерживать мое хорошее настроение, пока они болтали о вещах, которые меня совершенно не интересовали.
― Что? Я знаю, что вы были беременны примерно двенадцать раз, Донна, ― я специально преувеличивала. ― Вы что, действительно отходили все ваши беременности, не чувствуя истощения и желания со всем этим покончить?
Она усмехнулась:
― Ох, дорогая, так оно и было. Не пойми меня неправильно, мне нравилось вынашивать всех моих мальчиков. Но это — большой стресс для организма. И ты ещё даже не на финишной прямой.
― Ладно, звучит обнадеживающе.
Она улыбнулась.
― Я расскажу одну небольшую историю.
Киган и я оживились, наклонившись вперёд, чтобы внимательно послушать.
― Когда я была беременна Камденом, то не могла поверить насколько большой я стала. Хотя, была даже меньше чем сейчас. Я не могла поверить, насколько меня разнесло, и как я изменилась, чтобы выносить этого младенца. Итак, однажды, Пол пришел домой и нашел меня сидящей посреди комнаты, плачущей из-за того, что я больше не чувствовала себя миниатюрной и способной делать что-нибудь, кроме как ходить вперевалку как мини кит.
Я кивнула соглашаясь. Из-за моего нового положения я также была способна только ковылять как утка.
― Он осторожно приблизился ко мне, поскольку я была весьма эмоциональна и нестабильна. Когда он заговорил, я клянусь, это было похоже на скрип мела по школьной доске. Я проклинала его на чём свет стоит за то, что он сделал это со мной. И даже того, что он дышал одним воздухом со мной было достаточно, чтобы я захотела свернуть его симпатичную шею. Так или иначе, могу сказать — во всем было виновато курение. Когда наши родители приезжали в город, они курили как паровозы, ― её южный акцент, растягивающий слова, заставлял меня прикусить язык, чтобы не прервать её рассказ своим смехом. ― Когда я увидела Пола в тот день, то не смогла со всем этим смириться. Пепельница находилась от меня на расстоянии вытянутой руки, и давайте скажем так: я воспользовалась своим шансом попрактиковаться в подаче. Пока он говорил, я швырнула в него пепельницу. У меня даже мысли не было о том, что это может причинить ему боль, или что она может разбиться на миллион осколков. Я просто хотела сидеть и упиваться своим собственным горем, обливаясь слезами до тех пор, пока Камден не решит появиться на свет.
― О Боже, это слишком забавно, ― произнесла Киган. ― Пол, должно быть, подумал, что вы сошли с ума.
― Нет, дорогая, я сошла с ума задолго до этого.
Я засмеялась.
― Почему-то я в этом сомневаюсь.
― Почему?
― Вы — абсолютный образец вежливости, самообладания и выдержки.
― Только то, что я демонстрирую внешнее спокойствие не означает, что я всегда такая же внутри.
Я сидела, задумавшись над этим. Появился официант, снова наполняя наши стаканы водой и уточняя нужно ли нам что-то ещё. Я попросила еще несколько долек лимона.
― С Полом все было в порядке?
― Разве ты не слышала историю о том, как родился Камден?
Киган разразилась смехом.
― Я видела фотографии, но не знала, что именно из-за этого у него были швы.
Должно быть, я выглядела сбитой с толку.
― Пепельница попала ему прямо в голову и рассекла лоб. Кровь была повсюду. Я всё ещё понятия не имею, было ли это из-за волнения, или просто Камден был готов появиться на свет, но пока мы были в больнице, накладывая Полу швы, у меня отошли воды.
― О мой Бог, это настоящее безумие, как и рассказ о своевременности появления.
― В любом случае, достаточно обо мне. Давайте поговорим о тебе и о том, что ты ждешь от своей вечеринки по поводу рождения ребёнка.
Тьфу. Если честно, я даже не хотела вечеринку. Мои дни, как оказалось, состояли из работы, поедания всего, что попадало в поле моего зрения, и сна. Не то, чтобы я не хотела праздновать рождение малыша, однако, это было бы весьма невежливо — не присутствовать на собственной вечеринке. Только подумайте: разве люди не могут просто принести подарок, сыграть в эти младенческие игры и уйти. В действительности никто не будет скучать по мне.
― Я действительно не знаю, чего хочу, ― ответила я.
― Вся детская комната уже обустроена, но возможно я смогу составить
