ушел, Айвен ловко сорвала у краев потолка развешенную мелкими пучками бусигу и бросила ее на тлеющие угли. Они довольно зашипели, получив щедрую порцию свежей, сухой пищи. Но не успели еще догореть их остатки, как в дверь кто-то громко постучал. На мгновение девушка подумала, что Тронвилль вернулся, забыв что-то впопыхах. Айвен стушевалась. Если он заметит, что она спалила в огне его оберег, то ей не сносить головы! Будет очень стыдно… Стук повторился более настойчиво. Но старик не будет стучать дважды…
«Вдруг это… Это Нэй!» – Озарило девушку. – «Он все же снова пришел! Неужели эта противная трава отпугивала его эти два долгих месяца?»
Судорожно пригладив выбившиеся из косы золотые прядки, она подбежала ко входу и с силой распахнула трухлявую дверь.
На пороге стоял совсем не Нэй, а высокий незнакомец, мужчина, вернее еще юноша. Смуглое лицо его было обветренным и изможденным, словно он пробыл в пути без сна несколько суток. Он остолбенело, с нескрываемым замешательством в зеленых, точно первая, весенняя листва глазах, уставился на нее сверху вниз. Айвен заметила, что немного поодаль, за порогом, стояли еще пятеро вооруженных людей. Они были одеты в черную одежду, походившую больше на воинские доспехи, чем на одеяние простых крестьян. Все они так же были смуглы и темноволосы, как и непрошенный гость, стоящий сейчас напротив нее. Все, кроме одного. Тот был явно старше всех остальных и при виде нее его пергаментное, морщинистое лицо, казалось, стало совсем белым.
Незнакомец молчал и не предпринимал попыток заговорить, будто потеряв дар речи. Она никогда раньше не видела мужчин, тем более так близко, кроме Нэя и Тронвилля, и тоже боялась начать с ним разговор.
– Мне нужна Иериель, – наконец выдавил из себя посетитель.
– Кормилица умерла несколько месяцев назад. Я ее… воспитанница, Айвен.
Юноша сгорбился, страдальчески опустив волевой подбородок. Было видно, что эта новость сильно его расстроила. Он тяжело вздохнул.
– Меня зовут Галариан Вейн Руасу. Я второй сын короля Дуаг и проделал долгий путь в поисках знахарки по имени Иериель, так как моя семья нуждается в ее помощи. Но раз она покинула этот мир, я соболезную вашему горю и прошу прощения, что потревожил ваш покой.
Он развернулся всем корпусом, намереваясь удалиться, но Айвен тихо спросила его:
– Кто-то болен?
– Да…, – снова повернул к ней молодое лицо гость.
– Возможно я смогу помочь? Иериель передала мне свои знания.
Тут самый возрастной из прибывших к ее дому путников, словно обрел способность говорить и громко окликнул его, отвлекая внимание на себя.
– Не смотрите на нее, мой принц!
Тот не отвел зеленых глаз от ее лица, когда спросил:
– Что ты хочешь этим сказать, Вэл Энд?
– Она… Она аннерийка!
– Как такое возможно? – Послышались тихие, изумленные перешептывания остальных воинов. – Уму непостижимо… Откуда она взялась? Нам нельзя приближаться к ней… Если об этом узнают, нам несдобровать…
На красивом лице незнакомца отразилось еще большее недоумение.
Резко повернув голову к своим спутникам, он жестко произнес:
– Ждите меня там, где стоите.
Затем, легким толчком в грудь заставил Айвен впустить себя внутрь хижины и плотно закрыл за собой дверь. Он медленно наступал на нее, пока полностью не прижал к боковине стола.
– Я хочу, чтобы вы понимали… Я прекрасно отдаю отчет своим действиям и знаю последствия, которые меня ждут от того, что собираюсь вам предложить. И я бы никогда не попросил вашей помощи, если бы не те жуткие обстоятельства, в заложниках у которых оказалась моя семья. Мы в отчаянии! Дуаг уважает Священный закон Шайях. Я предлагаю вам сделку. Вы поможете моему отцу, а моя семья закроет глаза на то, что аннерийка незаконно живет на наших землях, пусть и предназначенных для изгнанников.
– Я… не преступница. – Голос девушки прерывался от страха.
– Вы преступница уже только потому, что переступили границу Запретных земель.
– Я…, я родилась и выросла здесь. Синий лес – мой дом.
– Тем хуже для вас!
Галариан не верил собственным глазам и ушам. Аннерийка и здесь? Говорит на чистом дуагском языке. Он никогда прежде не видел женщин Аннерии. Даже на картинках. Только со слов достопочтенного магистра Мариуса знал, что они белокожи и светловолосы.
Он не находил нужных слов, чтобы описать ее. Полная противоположность женской половине дуаг. Удивительная. Невероятная. Ненастоящая. Даже ее голос имел какой-то неземной тембр. Ее внешность ошеломила его идеальностью своих форм, даже в этой, непонятного цвета, мешковатой одежде.
И сейчас эта аннерийка была единственным человеком, кто, возможно, мог спасти его отца. Зная, в каком состоянии пребывает мать, он просто не мог позволить себе вернуться к ней ни с чем и убить ее последнюю надежду.
«Никто не догадается, если укрыть эти золотые волосы глубоким капюшоном и спрятать белоснежное лицо за плотным шарфом. И так втайне провести ее во замок. Она совсем крохотная и легко сойдет за ребенка.» – Галариан принял решение и молился, чтобы его смертельный риск был оправдан.
– Так вы согласны, Айвен?
Она молчала. После его хлестких фраз, девушка еще больше задрожала. Он напугал ее.
– Клянусь перед богиней Сайей, что никто не посмеет причинить вам вред. Вы будете полностью под моей защитой и останетесь под нею, даже…, даже, если не сможете нам помочь.
Айвен нервно переминалась с ноги на ногу.
– Прошу…, – умоляюще прошептал он.
Наконец, она несмело мотнула своей золотоволосой головой в знак согласия, а Галариан облегченно выдохнул.
– Сколько вам потребуется времени на сборы? Мы не можем ждать слишком долго.
– Дайте мне один час.
– Я буду снаружи. Через два дня мы должны быть в Санре – столице Дуаг. Это крайний срок. – Твердо сказал юноша и вышел за дверь.
За порогом его встретила гробовая тишина. По лицу Галариана спутники поняли – аннерийская девчонка идет с ними, но никто не посмел ему перечить.
Только глава королевской стражи позволил себе усомниться в правильности поступка второго принца.
– Это сущее безумие, ваша светлость. Что вы делаете? Одумайтесь!
– Я делаю то, что должен Вэл Энд и ни слова больше!
Глава 25
Королевские покои были пропитаны тягостным ожиданием и беспорядочными мыслями присутствующих возле Вейна Руасу троих людей. Им явно было трудно дышать от витающего в воздухе запаха какой-то тлеющей травы, которая мелким
