провожу, а вот репетицию приходится отменить. Марк обеспокоенно спрашивает почему, и я без подробностей рассказываю, что мои полёты закончились падением.
— Дан, если не сможешь к пятнице, пусть девочки одни танцуют. Только восстанавливайся полностью, очень тебя прошу.
— Хорошо, Максим. Спасибо.
— Слушай, а ты можешь узнать, Лика она с Леоном или свободна?
— Могу, — смеюсь. Ну точно сваха.
Стараюсь концентрироваться на работе и учёбе, но периодически ловлю себя на том, что ушла в себя. И мыслей, как таковых не было. Всё какое-то абстрактное. Чувствовала, что скучаю по Марку очень сильно. Вечером куталась в одеяло, пила горячий кофе и слушала Вику, которая очень пыталась меня отвлечь.
— Дан, хорош. Ты ведь любишь его.
— Люблю. Но себя терять тоже больно. Понимаешь, мне страшно любить. Любить его вот так сильно. Я иногда на самом деле задумываюсь о том, что готова отказаться от себя самой, но тогда спустя время я боюсь уже возненавидеть себя, его. И ему тяжело мириться. Его разрывает прям, я же вижу. Почему всё так сложно?
— Даночка, — обнимает Вика. — В жизни вообще легко не бывает. В любви и подавно. Вы любите друг друга, это сейчас кажется, что, возможно, стоит отказаться. Потом оба пожалеете. Я тебя знаю сто лет, и вот такой никогда не видела. Решите вы всё со своим Словецким и будете счастливы. Не обращай внимания на эти заскоки.
Может, Вика и права.
С Марком мы не созваниваемся и не списываемся, и я на стену лезть готова. Зато Вика активно общается с Артёмом, и тот сообщает время прилёта. Не долго думая, я собираюсь и еду в аэропорт. Нетерпеливо смотрю то на часы, то на табло, выискиваю знакомые фигуры. Не знаю, что решил Марк, но когда мои глаза цепляются за него, то я бегу. Сначала он не видит меня, но, когда замечает, то я вижу облегчение в его глазах.
Запрыгиваю, обхватывая торс ногами, а шею руками. Словецкий крепко прижимает меня.
— Я смотрю, у тебя с ногой всё хорошо уже?
— Я уже в клубе танцевала.
— А с головой всё также не очень, — смеётся, и я с ним.
Марк так и идёт со мной в сторону парковки.
— Тём, — зову улыбающегося начальника охраны, протягивая ключи. — Вика с Артёмом могут гулять, держи.
— Спасибо, Дана… — опомнившись, Артём добавляет. — ая Сергеевна.
— Артём, ты свободен. Хорошо отдохни, — веселится Марк.
— Спасибо, шеф. И вам спокойного вечера. Или беспокойного. В общем, как хотите, — ржёт Ёремин.
Марк закидывает вещи в багажник, а я прыгаю за руль.
— Ты устал, давай я поведу. Обещаю, доедем быстро.
Марк не спорит, прыгая на пассажирское. Чувстю, как он пожирает меня глазами.
— Не смотри так, — смеюсь, не отрывая взгляд от дороги. — Не доедем.
— Что ты решила?
— Что люблю тебя. А остальное решим. А ты?
— Что без тебя сдохну быстрее, чем с тобой.
Не помню, как парковались, как поднимались. Осознание приходит лишь тогда, когда мы в полной темноте стоим с Марком в коридоре. Словецкий прижимает меня всем телом к стене, заключив руки в замок над головой одной рукой, а другой поглаживая талию и спускаясь к бёдрам.
— Девочка моя, — так сладко произносит мужчина, что я просто плавлюсь как пломбир.
Марк подхватывает меня, унося в комнату. Падает вместе со мной на кровать и раздевает. В его руках я чувствую себя полноценной. С ним я понимаю, что всё правильно. А всё неправильное мы решим вместе.
16
Валяюсь в объятиях Марка, слушая рассказ о его командировке. Словецкий нежно гладит меня, а я млею в его сильных надёжных руках.
— Есть что высказать? — с улыбкой спрашивает Марк, заглядывая в моё лицо.
— Не-а, — качаю головой.
— Может поговорить хочешь о нас?
Снова качаю головой.
— Ты сам хочешь?
— Нет. Я всё равно тебя люблю, что бы ты не говорила. И не отдам тебя. Но придётся терпеть, пока я смирюсь.
— А тебе, пока я, успокоюсь и осяду.
Кажется, мы вернулись в ту же точку. Иногда, чтобы понять как кто-то важен, достаточно просто остаться вдали от него.
Весь день у нас проходит в гармонии и любви. Смеёмся, валяемся и смотрим фильмы.
— Самое правильное, что со мной могло случиться в жизни — это ты в моей футболке на кухне варишь нам кофе и готовишь завтрак.
От этих его слов я даже теряюсь.
— А как же твой бизнес? Твой строительный холдинг? Николь? Ты же всё равно любил её.
— Тогда думал, что любил. Но мы просто были знакомы, вроде как, у нас были общие цели и планы, в чём-то мы были схожи.
— А мы с тобой две противоположности.
— Да. И теперь я знаю, что даже такой вариант возможен.
— Для меня единственно возможный. И мне страшно так сильно любить, — шёпотом произношу, смотря в пол.
— Ты забыла? Со мной ничего не страшно. Сама говорила.
И в моей голове не укладывалось как после всех этих признаний мы могли ругаться. Я так хотела, чтобы вся эта идиллия не заканчивалась.
Но, как обычно, нас хватило ненадолго. Леон попросил после учёбы встретиться, чтобы обсудить его проект и Лику. В проекте они с другими наставниками набирали команды, ставили им танцы, а на каждом этапе люди голосовали.
— Мне нужна будет твоя помощь в репетициях. Показать им страсть, секс, эмоции.
— Боюсь, меня убьют потом.
— Ой, да нужна ты мне сто лет, — морщится Леон, как будто съел лимон. — Как Лика, кстати?
— Всё отлично. Готовь деньги на вино.
— Посмотрим-посмотрим.
Марка я хотела предупредить о встрече с Леоном, но он не взял трубку. Поэтому сейчас, когда мы стояли на улице, перебрасываясь фразами, и я увидела Словецкого, мысленно готовилась к расправе.
— Привет, — чмокаю в щёку.
