Но это всего лишь танец. Для меня, конечно, это не просто с точки зрения искусства. Но с точки зрения всего, к чему ты ревнуешь — просто танец.
— Он бесит меня, — выдыхает Марк. — Самодовольный индюк.
— Творческие люди — сложные люди.
— Ты почему-то адекватная.
— Но тоже сложная. Мог бы найти себе дурочку, которая бы дома села и тебя ждала, но ты же меня полюбил. Я не могу отказаться ни от этого, ни от тебя.
Словецкий утыкается лбом мне в шею.
— Прекрати себя изводить, на это мне тоже больно смотреть. Где бы и с кем я не была, я каждый день возвращаюсь к тебе. Каждый вечер и ночь, каждое утро, каждый мой вдох и выдох — твои.
— Я люблю тебя, — говорит так, словно смирился с этим, и это какое-то зло. — Никого так не любил. Даже Николь.
— Я вообще никого, кроме тебя так не любила. И не полюблю. Если ты когда-то уйдёшь от меня…
— То вернусь через минуту, — смеётся Марк.
Мы сидим так ещё какое-то время, а потом я всё же ухожу в душ. Когда выхожу, Марк уже во всю дрыхнет, развалившись на заправленной кровати. Проверяю Тёмку, и ложусь рядом со Словецким, укрывая нас одеялом. И пусть весь мир подождёт.
Сон с ним крепкий и спокойный. Я даже не сразу слышу, когда возвращается Вика. Подруга выглядит счастливой, а глаза горят.
— Ну как? — укутавшись в плед, спрашиваю.
— Здорово. Я уже и забыла, как это здорово, когда на тебя не орут и не бьют.
И это страшно — слышать такие слова.
Обнимаю подружку, и мы обе смотрим в окно, укрываясь одеялом.
— Я рада, что твоя ночь закончилась.
Она тоже знала мою любимую метафору.
— Спасибо, что с мелким посидела.
— О да, учитывая, что он дрых, это было очень сложно. Брось, Вика. Мы с тобой столько лет знакомы, за такое уже можем не благодарить.
— Чего не спим, девчонки? — со спины подходит Марк, обнимая нас обеих. У них с Вороновой сложились чудесные отношения, и я была рада.
— Рассвет встречаем.
— Всё, Вик? Увела у меня начальника охраны?
— Кажется, да, — смеётся подруга.
— Тёмыча у меня ещё ни разу не уводили, — смеётся Марк. — Может всё-таки ещё поспим? А то ещё рожу Леона твоего смотреть.
— Леон в городе? — удивлённо спрашивает Вика.
— Ага, взялся спорить со мной вчера по танцам.
— Ну его бараний профессионализм не пропьёшь, по заграницам не прокатаешь.
— Вот-вот.
— Ладно, ребят. Спасибо, что с Тёмкой посидели и дали в аренду своего начальника охраны, — ржёт Вика.
— Ага, ты взяла, а мне рассчитываться, — бубню, вспоминая недавний разговор, на что Марк ухмыляется.
Мы всё же спим ещё какое-то время, потом вместе завтракаем, Марк играет с Тёмкой.
На студию приезжаем к обеду. Ребята уже ждут нас.
— Всем привет!
В студии Лика восторженно пищит, а сейчас я замечаю и заинтересованный взгляд Волкова на ней.
— Ну что, покажешь мастер- класс?
Леон включает музыку и показывает один из своих номеров. И это другой человек. Он выключает свою надменность и высокомерие, очень артистично играя. Все смотрят с интересом.
— Пушка, — улыбаюсь. — Как всегда.
— Покажите вместе, — просит Лика.
— Что станцуем? С пилоном? Ты ж к ним привыкла.
— Давай "Леона", — вспоминаю номер, который мы ставили в школе танцев по фильму.
— Точно. Давай.
В танце есть и пилон, и брейк-данс, и как красивая задумка. На студии даже есть цветок, который мы используем.
— Класс.
— Да, но номер спокойный. Один из лёгких. Боишься? — щурится Алаев.
— Ага. Что ты не справишься.
Мы снова включаем музыку, исполняя один из наших сложных танцев, где Леон меня подбрасывает к обручу, на котором я кружусь, потом я спрыгиваю с него, в этом номере куча поддержек и сложных элементов.
Когда заканчиваем, я вижу ошарашенные лица ребят.
— Ну вот, уже другое дело, — улыбается Леон.
— Вау, это было что-то, — восторженно говорит Лика.
— Я даже не знал, что ты ещё и так умеешь, — выдаёт Волков.
Лишь Марк молчит.
— Моя цель, Лика, научить вас этому, — уже более спокойно говорит Леон. — А вы не понимаете. У вас даже друг с другом взаимодействия нет. Работать не хотите. Ты думаешь, Дана родилась с пилоном в руках? Нет! Это долгая работа.
— Но я умею…
— Да. Чисто технически. А тяги к искусству внутри у вас нет. Этим надо гореть. Мы и пальцы ломали, и рёбра, а потом шли с улыбкой на сцену. Даже преподаватели не знали, — мы переглядываемся, смеясь.
— Эх, времена были.
— Хотела бы вернуть?
— Нет, — глядя на Марка, честно отвечаю. — Это пройденный этап. — Покажи, что умеешь, — прошу Лику.
Она хорошо двигается, есть в технике немного грязи, но, в целом, всё хорошо.
— Надо просто немного поработать, — улыбаюсь. — Ты прекрасно двигаешься.
— Спасибо, — сквозь расстройство улыбается девушка.
Мы заканчиваем, и я обещаю Лике позаниматься с ней, когда девушка уезжает. Макс тоже быстро ретируется, задумавшись о том, чтобы переманить девушку.
— Леон, нельзя только кнут. Она ведь хорошо двигается.
— Недостаточно. Ты видела, как она на шпагат выходит?
— Не будет вторых нас, — напоминаю. — Ищи плюсы в ней. Ты видел, какая она лёгкая? Есть страх, но и огонь в глазах.
— Не знаю, — сомневается.
— Давай пари, — тяну руку. — Если через месяц, я натренирую её, то с тебя бутылка самого дорогого вина!
— А с тебя коньяк, если нет.
— Договорились.
Леон тоже уезжает, а Марк тянет меня в машину. Молча едем до, как оказалось, его квартиры. Также молча едем в лифте, и я расстраиваюсь, думая, что мы вернулись в ту же точку. В квартиру прохожу первая, скидывая с себя куртку. В прямом
