желание. Если мацич надоест, его придется убить, утопив в кастрюле с кипящим маслом.
На хорватском острове Брач верили, что мацичи носят красные шапки, происходят от душ некрещеных младенцев и бывают сухопутными и морскими. Морские мацичи помогали рыбакам в обмен на первую пойманную рыбу — иными словами, поведением не отличались от водяных. А что касается душ некрещеных младенцев — некрштенцев, — про них подробнее расскажем в одном из следующих разделов.
Жил-был старый сапожник, к которому по ночам приходили шкраты и помогали тянуть дратву. Это обычно случалось в постные субботы[162]. Как-то вечером сидели сапожник и шкрат за работой. Хозяин дал помощнику заготовку и длинную дратву, а себе взял короткую. Они со шкратом поспорили, кто быстрее закончит свою пару обуви. Сапожник победил. Шкрат рассердился и заявил, что теперь они будут драться. Бес взял длинный кнут, сапожник — короткий. Сапожник подошел вплотную к шкрату и сильно его стукнул. Тот не смог дать сдачи, так как у него был чересчур длинный кнут. Когда они поменялись, сапожник отскочил и начал хлестать своего помощника издалека, а бес не мог его достать, потому что кнут у него теперь был короткий.
Наконец сапожник предложил помощнику покачаться на ветке дерева. Сам сел на толстый конец ветки, шкрат — на тонкий. Когда они начали качаться, ветка сломалась, бес полетел в ущелье и разбился. Тут поднялась вода в ручье и унесла его. Вода потом еще долго воняла, а сам ручей на дне ущелья до сих пор называют Шкратковица[163].
ДРУГИЕ МЕЛКИЕ БЕСЫ
Орко — обитающее в Далмации существо в облике милого ослика с коротким хвостом и очень длинными ушами. Выходит навстречу путнику и всем своим льстивым поведением старательно напрашивается, чтобы тот его оседлал. Добившись своего, уносит жертву куда-нибудь повыше — на дерево, колокольню, скалу — и бросает там на произвол судьбы.
Вада — далматинское живое эхо, способное заморочить голову кому угодно.
Корача — существо, которым пугали детей, чтобы они не ели скоромное в пост[164].
ДЕМОНЫ СУДЬБЫ
И тогда пришли три наречницы,
А Тодора глаз не смыкает,
Все глядит, трех наречниц слушает.
Молвит первая: «Надо его взять».
А вторая: «Не будем брать,
Пока это дитя не вырастет,
Пока семь лет не исполнится».
Третья молвит: «Пускай растет,
Пусть дитя женихом сделается,
Пусть ему невесту сосватают,
Пусть сосватают и в дом возьмут,
А как только пойдут к венцу они,
Мы себе заберем юнака!»
Так они нарекли и сокрылися[165].
«Момирица и Тодора»
На Балканах широко распространены поверья, согласно которым судьбу каждого человека определяют особые мифические существа — чаще всего три женщины, в зависимости от конкретного региона, молодые или пожилые, в белом и с распущенными волосами. Являются они неведомо откуда (возможно, с края света) на третий день после рождения ребенка. Иногда говорили, что они приходят трижды, при этом лишь сказанное на третий день младшей из них действительно становится пророчеством, которое ни одна сила в мире, даже самая могущественная, не в силах опровергнуть или изменить. С одной стороны, эти дамы ведут себя куда приличнее многих демонов; с другой — если их разозлить, не оставив ритуального подношения, участь ребенка окажется, мягко говоря, незавидной.
В Сербии этих загадочных посетительниц называют судженицами, в Болгарии — урисницами, в Македонии — наречницами и среди арумынов — касмете (от тур. kısmet, «участь»), в Албании — фатами или орами. Согласно верованиям, бытующим в регионе Динарское нагорье, есть еще одно похожее божество мужского пола, которое зовется Усуд, что в переводе с сербского означает «судьба, рок». Случается также, что поверья пересекаются и сплетаются, вследствие чего роль прорицательниц у колыбели новорожденного достается уже известным читателю вилам или самодивам.
В мифологии восточных славян духи судьбы называются рожаницы, а аналогичные румынские персонажи носят имя ursitoarele (урситоареле; от рум. ursita — «судьба» или ursi — «предназначать, ворожить»).
Чтобы принять суджениц как полагается, следовало навести чистоту, зажечь в комнате свечи и подготовить стол, на котором будут три чаши воды с тремя кусочками сахара, три намазанных медом хлеба, три золотые монетки или золотых украшения. Соблюдение ритуала входило в обязанности повитухи. У рационально настроенного читателя обязательно возникнет вопрос: что же с угощением делали потом? Ничего особенного: его съедали трое случайно выбранных мужчин, если родился мальчик, и женщин — если девочка, а золотые предметы оставались ребенку. Согласно ритуалу, на третью ночь ему под голову клали базилик, а рядом с колыбелью зажигали лампаду.
До визита суджениц мать не выходила из дома. Она старалась их застать (а приходили гостьи около полуночи, проникая в дом через дымоход, по обыкновению многих сверхъестественных существ), но если засыпала, то после стремилась истолковать свой сон, поскольку его считали вещим.
Мойры. Гравюра Филиппа Галле (1537–1612).
Wellcome Collection
В некоторых регионах Балкан верили, что три богини судьбы еще и записывают предсказанную судьбу в особую Господню тетрадь или гроссбух — так называемый «божиjи тефтер». Иногда также говорили, что девы-прорицательницы приходят не с пустыми руками: одна из них держит прялку, другая — веретено, а третья, как нетрудно догадаться, ножницы. Каждый виток нити на веретене означал год жизни, а щелчок ножниц обрывал ее, когда истекал отпущенный человеку срок. В таком варианте особенно заметно, что хотя богини судьбы — общий для многих регионов и культур мотив, на образ суджениц все-таки оказали влияние древнегреческие мойры.
В тех регионах, где верили в Усуда, судьба определялась иначе, но была в той же степени предначертанной и необоримой. Считалось, что Усуд обитает где-то очень далеко от людей и каждый день его жилище выглядит по-разному. Тот, кто родился на протяжении суток, пока Усуд — хозяин роскошных палат, и сам в конце концов разбогатеет; а кому не посчастливилось появиться на свет в период, когда Усуд нищенствовал, мог даже не стараться: любые его усилия были обречены на неудачу. Рожденные в один и тот же день у сербов назывались однодневники (jедноданце), у болгар — одномесячники (едномесечета; в этом случае, очевидно, речь о рожденных в один и тот же месяц), и было принято считать, что жизнь и судьба им предначертаны одинаковые, особенно если они в родстве. В некоторых случаях даже верили,
