Неуклонный рост потолка нашей авиации требовал новых кадров парашютистов, которые на практике постигли бы всю сложность выполнения высотных прыжков, освоили бы технику. Опыта парашютистов-одиночек, совершивших несколько высотных прыжков, было явно недостаточно, и в 1939 году командование Военно-Воздушных Сил нашей армии решило провести первый учебный сбор инструкторов-парашютистов в Ростове-на-Дону.
За несколько дней до нашего приезда в Ростове начала работать группа парашютистов из одного научно-исследовательского центра, которой надо было провести серию прыжков на максимальной скорости самолетов, чтобы выяснить влияние таких прыжков на организм человека. Задача эта была новой и весьма сложной, поскольку перегрузки при выполнении скоростных прыжков возрастали в десяти-четырнадцатикратном размере. Ведь оставление самолета с немедленным раскрытием парашюта проводилось на скорости полета до четырехсот семидесяти километров в час.
В эту группу входили парашютисты В. Романюк, А. Колосков, Н. Гладков, А. Петкевич, Г. Федюнин и другие. Уже закончив свою работу, эта группа целиком включилась в состав сборов и выполняла программу целиком. Было чрезвычайно интересно и полезно познакомиться с асами нашего парашютного дела. Особенно мне понравился скромный, немного даже застенчивый Вася Романюк. Глядя на него, трудно было поверить, что он совершал отчаянно смелые прыжки.
В послевоенные годы В. Романюк стал ведущим парашютистом страны. Он в совершенстве овладел как затяжными, так и высотными прыжками из стратосферы и установил несколько блестящих мировых рекордов. Впоследствии В. Романюк был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.
На сборы приехала большая группа медицинских работников, а также наши ведущие конструкторы парашютов Н. Лобанов, И. Глушков, чтобы своими глазами посмотреть, как работают их парашюты, послушать тех, кто прыгал с ними, свои конструкции.
Начались занятия. Мы изучали материальную часть кислородной аппаратуры, устройство и назначение каждой детали, рассчитывали время пользования в зависимости от высоты, производили зарядку, индивидуальную подгонку. Эти занятия было поручено проводить мне, поскольку я раньше имел дело со всем этим хозяйством.
Распорядок дня был довольно-таки жестким и насыщенным. Но люди мы были молодые, привычные к работе, и это нас мало тяготило. Жили на большой веранде служебного дома, где находился и штаб сборов. В свободное время здесь всегда было весело. Перед тем как мы отправлялись в подчинение «товарища Морфея», то есть спать, кто-нибудь рассказывал очередную необычайную историю из своей практики. И, как сказал мне потом писатель Николай Шпанов, несколько дней пробывший у нас, он на всю жизнь напитался самыми неожиданными приключениями из летной жизни и теперь не знает, кому отдать пальму первенства — охотникам или парашютистам.
В течение нескольких дней мы занимались теорией, а затем начались прыжки.
22 мая 1939 года два четырехмоторных тяжелых корабля подняли в воздух 22 парашютиста. Высота была небольшая, всего 4000 метров, кислородом мы не пользовались, и этот вылет послужил своеобразной прикидкой.
Постепенно высота увеличивалась. 1 июня с высоты 5000 метров совершили прыжок 29 человек, а через день в том же составе, но уже с применением кислородных приборов, мы оставили самолет на высоте 7400 метров.
Мы прыгали много раз, днем и ночью. Это была напряженная работа.
9 июня группа из семи парашютистов — В. Козуля, A. Зигаев, А. Мухоротов, В. Романюк, А. Лукин, А. Федюнин, Н. Цвылев — выполнила групповой прыжок с высоты 8200 метров.
Программа сборов выполнена полностью. Летных и парашютных происшествий не было. Мы разъехались по своим округам и частям, чтобы передавать накопленный опыт товарищам. И скоро, 31 июля, Н. Нуреев, А. Барков и я после соответствующей подготовки совершили прыжок с кислородными приборами с высоты 9010 метров.
Великая Отечественная война на несколько лет задержала дальнейшее завоевание высот, но уже в конце 1945 года наши парашютисты вновь установили несколько мировых рекордов в затяжных и высотных прыжках. Появилась большая группа парашютистов-стратосферников — это были В. Романюк, Н. Гладков, А. Колосков, П. Долгов. Они существенно повысили потолок прыжка.
Мой рассказ, однако, был бы далеко не полным, если бы я не упомянул о достижениях наших парашютисток. А их вклад в покорение воздушной стихии поистине весом.
В то время, когда парашютизм только что получил права гражданства в нашей стране, смелые прыжки женщин имели большое значение и, без сомнения, сыграли заметную роль в распространении этого мужественного спорта среди молодежи. Я всегда испытывал чувство глубокого восхищения перед нашими замечательными парашютистками. Со многими из них я был знаком, а некоторых готовил к прыжкам.
Впервые в Советском Союзе прыжок с парашютом совершила чертежница Л. Кулешова. Это произошло 9 июля 1931 года в Москве на Центральном аэродроме имени М. В. Фрунзе. Через пять дней такой же прыжок повторила А. Гроховская. Обе они прыгали на парашютах принудительного раскрытия известного конструктора П. Гроховского.
Прошло чуть больше месяца, и еще две женщины — B. Федорова и А. Чиркова — совершили прыжки в Гатчине. На этот раз они, сами раскрывали парашюты после отделения от самолета.
В конце 1934 года ко мне обратилась В. Федорова с просьбой подготовить ее к высотному прыжку. Студентка института имени Лесгафта, она не была новичком в парашютизме: с момента своего первого прыжка прошла большую школу от учебно-тренировочных до всевозможных экспериментальных прыжков из самолетов разных типов.
Но высотный прыжок — это особая статья. К нему надо было готовиться основательно и тщательно. За несколько месяцев Федорова прошла солидную тренировку в барокамере, несколько раз поднималась на высоту до семи тысяч метров и сделала около десятка прыжков с промежуточных высот до четырех тысяч метров. А 31 марта 1935 года В. Федорова совершила рекордный прыжок.
Это было давно, но я отлично помню каждую деталь того дня. Помню, какую метеорологи дали сводку погоды и данные о направлении и силе ветра до высоты 7000 метров. Помню, как тщательно я производил расчет относа парашютистки. Точку отделения от самолета я на всякий случай отнес на 10–12 километров в глубь суши, так как купание парашютистки в Финском заливе в марте месяце никак не входило в программу прыжка…
Еще раз проверив снаряжение парашютистки, я вырулил на взлетную полосу, и мы поднялись в воздух. Большими кругами я постепенно набирал высоту, и скоро легкая дымка заслонила от нас землю с аэродромом и пригородами Ленинграда. Стало холодно. Термометр на стойке крыла показывал минус 38°, а стрелка высотомера пошла на седьмую тысячу метров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
