Войдя в зал, настоятель остановился и оглядел собравшихся недобрым взглядом радостно сверкнувших глаз. В этот момент Марти пришло в голову сравнение со старым кабаном, хорошо отъевшимся к осени.
– Чревоугодничаем, блудодействуем? – проскрипел настоятель противным, визгливым голосом, совершенно не вязавшимся с его внешностью. – И это в святой пост? Когда все истинно верующие усмиряют свою плоть голодом и молитвами! Да здесь просто гнездилище еретиков, как я посмотрю!
– Не угодно ли присесть, святой отец? – любезно улыбнулся демон.
В этот момент настоятель увидел четвёрку рабов в набедренных повязках, и слова просто застряли у него в горле. Все четверо были прекрасно сложенными юношами в возрасте около восемнадцати лет. Белокурые, с кроткими голубыми глазами, длинноногие, мускулистые, они были самим воплощением здоровья и красоты. Откуда взялись эти рабы, Марти не спрашивал, опасаясь узнать ещё одну тайну экспериментов демона, однако стойкое убеждение в том, что этими телами управляют не люди, его не покидало.
– И что делают эти отроки в сём гнезде порока? – повернулся настоятель к демону, игнорируя поданный ему мажордомом стул.
– Это мои рабы, отче. Но может быть, вы всё-таки присядете? Я хотел бы продолжить трапезу. У нас небольшой праздник по поводу чудесного исцеления нашего дорогого друга, – демон жестом указал на Марти, – и мы надеемся, что вы присоединитесь к нашему скромному застолью. И может быть, вы наконец представитесь? Хотелось бы знать, кого я имею честь принимать в своём доме, – спокойно проговорил демон, выделив голосом последнюю фразу.
– Отец Гварди, настоятель церкви Святых мощей, – представился настоятель, протягивая демону руку для поцелуя.
Сделав вид, что не заметил этого жеста, демон сделал знак рабам, и те быстро подали ещё один прибор. Лицо настоятеля сделалось пунцовым, когда он понял, что демон пренебрегает оказанной ему честью, но, сдержав гнев, он уселся за стол, благосклонно кивнув подававшему стул рабу.
– Итак, что привело столь занятого человека в нашу скромную обитель? – спросил демон, пригубив вино.
– Мне доложили, что в этом доме живут люди, проводящие время в праздности и мотовстве и не почитающие догматы матери святой церкви. Я решил лично проверить эти слова и убеждаюсь, что мне сказали правду.
– Но вам не доложили, что до того, как начать такую жизнь, эти люди провели долгие годы в трудах и лишениях, а значит, заслужили отдых и возможность жить так, как им нравится.
– Никто не может жить так, как ему нравится, – отрезал настоятель. – Я вынужден буду доложить в канцелярию святой инквизиции о столь вопиющем факте нарушения устоев.
– Вы, безусловно, можете и даже должны доложить об этом, но прежде вам стоит ознакомиться с некими документами, выданными нам лицом, стоящим в церковной иерархии намного выше вас, – ответил демон с нотками презрения в голосе.
Мажордом внёс небольшую шкатулку из кованого железа, украшенную затейливым орнаментом. Поставив её на стол, он достал из кармана ключ и, отперев замок, повернул шкатулку к демону. Небрежно откинув крышку, демон достал два рулона пергамента, украшенных папской печатью.
Увидев знакомые печати, настоятель хрюкнул от неожиданности и чуть было не подавился вином, которое шумно отхлёбывал в этот момент из изящного стеклянного бокала.
– У вас есть папские индульгенции?
– Как видите, есть. А это значит, что все наши дела больше вас не касаются. Они находятся в ведении высших иерархов. Думаю, нет необходимости объяснять вам, как данные документы будут восприняты в канцелярии святой инквизиции? Не стоит отвлекать столь занятых людей такими мелочами, как наши персоны.
Такой поворот дела привёл настоятеля в мрачное расположение духа. Тяжело вздохнув, он отложил залитую вином салфетку и принялся выбираться из-за стола.
– Куда же вы, святой отец? Трапеза ещё не окончена. Оставайтесь. Девушки приготовили замечательный десерт, а вина у нас вполне достаточно, чтобы приятно провести вечер, – остановил его демон.
Уже научившийся хорошо понимать его старик растерянно покачал головой. Демон веселился от души (если, конечно, к демону можно было применить понятие души), издеваясь над этим разожравшимся святошей.
Усевшись обратно, настоятель, недолго думая, вернулся к трапезе, уничтожая такое количество продуктов, что хватило бы накормить целую крестьянскую семью.
– Расскажите, отче, кто же это так позавидовал нашему житью, что побежал докладывать? Думаю, вы узнали о нас не на исповеди, – спросил демон, не давая настоятелю собраться с мыслями.
– У церкви есть ревностные служители и в миру, – недовольно буркнул настоятель, не прекращая жевать.
– Не сомневаюсь. Меня удивляет тот факт, что вы пришли лично, а не послали разобраться с нами одного из своих приближённых. Это означает, что вам что-то нужно от нас. Вот только что?
– Святой матери церкви нужно от мирян только верное служение ей.
– Это понятно, но это не объясняет вашего прихода. Так что же заставило вас бросить все дела и идти сюда? Для чего вы приложили столько усилий?
– Мне доложили, что вы добились разрешения и начали строительство дворца за городской стеной. Не церкви, не часовни, а дворца. Вы могли бы найти более достойное применение своим деньгам.
– Должны же мы где-то жить? А церквей и часовен в городе, я думаю, вполне достаточно. Кроме того, постройкой церквей и тому подобных заведений занимается сама церковь, и я просто не смею вмешиваться в её дела.
– В дела церкви не смеет вмешиваться никто, а что касаемо того, достаточно в городе церквей или нет, это решать не вам.
– Я и не пытаюсь решать этот вопрос, именно потому и решил построить дворец.
– Значит, вы решили поселиться в этом городе?
– Именно. Потому и начали строительство. Хочется, знаете ли, хорошо пожить оставшиеся годы.
– Человек обязан трудиться, добывая свой хлеб в поте лица.
– А кто сказал, что мы пребываем в праздности? Конечно, мы не обрабатываем землю, не сеем хлеб, но от этого наш труд не становится менее нужным.
– И чем же вы занимаетесь?
– Мы негоцианты.
– Кто-кто? Это ещё что за богопротивные словеса?! – неожиданно вскинулся настоятель.
– Купцы, торговцы, караван-баши – все эти слова означают суть одно и то же. Разве вы не знали? Я поражён, что такой многоучёный человек мог позабыть такое простое слово.
– А, э-э, да. Как-то вылетело из головы, – замялся настоятель, понимая, что попал впросак. – Значит, вы промышляете торговлей? – переспросил он, делая вид, что ничего не произошло.
– Совершенно верно. Только не промышляем, а занимаемся. А вы находите это предосудительным?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
