быстро отступает, перенося котелок с зельем на дальний край стола, пока я невольно продолжаю сеять хаос.
Замираю на месте, боясь даже дышать, — вдруг это безумное движение прекратится?
Но нет.
Водяное крыло продолжает неистово хлопать, сбивая всё на своём пути.
Тяжёлые фолианты падают с полок. Вазы опасно дрожат.
И в этот самый момент, дверь кабинета открывается.
На пороге, словно не замечая царящего вокруг безумия, застывает Ривз с подносом в руках. Две кружки угрожающе покачиваются на краю.
— Ваш чай, лиорд Эдриан. — Ривз бесстрастно произносит эти слова, аккуратно ставит поднос на стол, предварительно сдув с него несколько капель воды.
Он и бровью не повёл, когда моё крыло, чуть не задев, рассекает воздух рядом с его головой.
Ривз уклоняется с лёгкостью, будто всю жизнь только и делал, что уворачивался от крыльев в своей проклятой Академии Совершенства.
— Отец! — Раскатистый бас лиорда Сиара проникает сквозь закрытую дверь, заставляя нас вздрогнуть.
Мы переглядываемся, словно заговорщики, которых вот-вот раскроют.
60. Сладкий плен
Крыло бьётся с новой силой. Ривз с ледяной точностью его перехватывает. Руку хранителя окутывает сияние, и его хватка становится железной.
Лиорд Эдриан спешит к двери, оставляя за собой призрачный след мерцающей руны. Магия с тихим щелчком окутывает древесину, запирая ее.
В тот же миг ручка дергается с силой.
— Отец, ты там? — За дверью звучит требовательный голос Сиара.
— Да, работаю, крайне занят, — высокомерно откликается Эдриан. — Что тебе нужно, Найт?
— Хочу с тобой поговорить. Срочно.
Лиорд Эдриан молчит, но Сиар не сдаётся.
— Отец, прошу тебя. Это действительно важно.
Тяжело вздохнув, лиорд Эдриан всё же отпирает дверь. Юркнув в образовавшуюся щель, он тут же захлопывает дверь за собой.
— Ну, Найт, я слушаю, — доносится приглушённый голос.
Ривз сжимает пальцы на моём крыле сильнее, по его коже стекают капли, пропитывая рукав.
— Тише, Элис. Тише, — шепчет он. — Попробуй расслабиться.
Легко сказать! Я с трудом сдерживаю рвущийся наружу крик. Тревожное трепетание крыла за спиной отчаянно выдаёт мой страх.
Ривз, словно прочитав мысли, неожиданно спрашивает:
— Какие цветы тебе нравятся?
— Ромашки, — вырывается машинально. Меня тут же захлёстывает волна паники. В этом мире точно есть ромашки?
— Представь их, — его голос мягко подбадривает. — Какие у них лепестки? Какого они цвета?
— Белые лепестки, нежные, словно шёлк, — начинаю я, цепляясь за этот образ, как за спасительную нить. — Они окружают круглую золотистую сердцевину, такую тёплую и живую. А стебель… стебель тонкий, но упругий, с маленькими зелёными листиками… Руни, — мысленно обращаюсь к помощнику. — Помоги!
— Прошу прощения, лиора, — раздаётся в ответ. — но третья руна всё ещё заблокирована. Нет доступа к крыльям и драконьей магии.
— И как её разблокировать? — торопливо спрашиваю я, но Руни не успевает ответить.
Ривз мягко зовёт по имени:
— Элис…
Я вздрагиваю, словно от лёгкого прикосновения.
Не выпуская крыло, хранитель ловко отодвигает поднос с чаем. И уже в следующее мгновение Ривз усаживает меня на стол. Чувствую тепло его руки на своей талии — он придерживает, пока я устраиваюсь поудобнее.
— Посмотри на меня, — требует Ривз. — Нужно отвлечься. Подумай о чём-то приятном. Что ты любишь?
— Что я люблю? — бессмысленно повторяю я, чувствуя, как щёки начинают полыхать под его пристальным взглядом. Да как тут отвлечёшься, когда он так смотрит?
— Сладости? — терпеливо спрашивает Ривз.
— Шоколад, — выдыхаю я, бросая быстрый взгляд на крыло. От прикосновений хранителя по коже бегут мурашки.
— Музыка? — не сдаётся он.
Кажется, это совершенно бесполезно. Я лихорадочно пытаюсь придумать, что ответить, чтобы не показаться странной, но мысли разлетаются как испуганные птицы.
Хранитель молчит несколько секунд, словно взвешивая что-то. Он наклоняется ближе, опираясь на стол левой рукой. Ривз так близко: я ощущаю тепло его дыхания на своей коже.
Янтарные глаза, обычно холодные, сейчас излучают ласку, заставляя меня замереть. Заворожённая, я тону в золотистой глубине его глаз.
Внезапно с крыла срываются крупные капли. Ривз переводит взгляд на лужицу, растекающуюся по поверхности стола.
— Понял, — хрипло шепчет Ривз. — Кажется, знаю, как тебя отвлечь.
В одно мгновение его свободная рука ложится на мою скулу, и, прежде чем успеваю понять, что происходит, его губы накрывают мои.
Поцелуй напористый, смелый, жаркий. Как глоток огня.
Мир вокруг меркнет. Остаётся лишь обжигающее тепло руки на моей щеке и пьянящая близость губ.
Тону в этом ощущении — глубоком, тёплом, невероятно реальном, впервые с начала этого кошмара.
Забытое крыло вздрагивает, и вода с тихим плеском обрушивается, образуя на столе внушительную лужу, которая тут же начинает стекать на пол.
Ривз отстраняется первым, но лишь на волосок, наши губы всё ещё соприкасаются. В янтарных глазах танцуют озорные искорки, и я не отвожу взгляда, заворожённая медовыми переливами.
— Так лучше? — хрипло спрашивает Ривз.
Невольно кошусь на пустоту за спиной, где раньше было крыло. Мои губы приоткрываются, чтобы сказать «да», но вместо этого шепчу:
— Не знаю. Попробуй ещё раз, и тогда скажу точно.
Уголков его губ касается едва заметная улыбка. Ривз наклоняется ещё ближе, и я зажмуриваюсь, предвкушая новый поцелуй.
Тёплое дыхание опаляет кожу. Невольно выдыхаю и подаюсь навстречу, желая большего. И в этот миг его губы накрывают мои уже по-настоящему — требовательно и властно.
Он целует умело, не давая опомниться, и я отвечаю с той же силой, цепляясь за его плечи, чтобы не упасть.
Внезапно за дверью раздаётся недовольный голос лиорда Эдриана:
— Никогда! Ты не получишь арх! И мне плевать на источник, на эту девицу, запертую в твоей башне, и на Атертона! Убирайся, Найт! Убирайся… мне нужно работать.
Слова Эдриана — как удар под дых.
Ривз молча отстраняется.
Хватаю ртом воздух, чувствуя, как реальность грубо вторгается в наш хрупкий мир, но не разрываю объятий. Тепло руки Ривза всё ещё со мной, а в его янтарных глазах — обещание: что в следующий раз он не отпустит.
61. Сладкий плен
Дверь с громким стуком закрывается за спиной лиорда Эдриана.
Эхо удара разносится по комнате, заставляя меня вздрогнуть.
Ривз отступает на несколько шагов, его лицо мгновенно становится бесстрастным, словно недавний поцелуй — лишь призрачное видение.
Осторожно спускаюсь со стола. Сердце всё ещё бешено колотится, щёки горят
