десять назад и в Америка до самого последнего дня никогда не бывала. Ирландец очень переживал, что за столь беспардонное вранье, она явится ему во сне и выдерет все волосы.
— Аптека, которая нам нужна, она практически по пути следования. — Закончил я. — Мы быстро туда заедем, но можем задержаться на полчаса. Вдруг нет готовой микстуры.
Я замолчал, ожидая, что Рикки сначала рассмеется мне в лицо, а потом пошлет нас на хрен. И меня, и Патрика, и его уже не существующую бабулю. Однако, ирландец оказался прав, отмаз сработал. Видимо, мой образ мышления все же значительно отличается от образа мышления местных.
— Ладно… — Рикки поморщился и потер правый висок пальцами. У мужика на лицо были все признаки похмелья. — Но не больше часа. И не дай бог что-то случится с товаром. Ясно? Уедете почти на два часа раньше… Вот чтоб к пяти вечера были уже на складе.
Мы заверили босса, что непременно вернёмся к обозначенному времени, что товар будем беречь больше собственной жизни.
— Хорошо. Валите. — Махнул рукой Рикки.
И мы почти свалили… Даже отошли от него на несколько десятков шагов. Но потом меня вдруг осенило.
Я резко развернулся, посмотрел на Рикки, который тоже пялился мне вслед, а затем очень быстро вернулся обратно.
— Слушай, у нас были недопонимания, но, думаю, надо с этим заканчивать. — Сказал я, искренним открытым взглядом уставившись ему в глаза, — Просто смотрю на тебя… Ты ведь отличный парень, Рикки. Вон, на складе все в порядке держишь. Честно говоря, считаю, тебя очень сильно недооценивают. Да. Не знаю, кто там решил, что твое место здесь. В любом случае это человек полный идиот. Ты достоин большего. И знаешь… Будь я на место этого человека, непременно поручил бы тебе что-то по-настоящему важное.
Я несколько раз хлопнул Рикки по плечу, затем повернулся и пошел к Патрику, наблюдавшему за моим выступлением очень офигевшими глазами. Пока шёл, улыбался во все тридцать два зуба. Но, конечно, Рикки этого видеть не мог. Он стоял и пялился мне в спину, пытаясь понять, что это вообще было?
— Ты что, правда ку-ку? — Спросил меня Патрик, когда мы оказались возле тачки.
— А в лоб? — Я посмотрел на друга с усмешкой. — Говорю же, ты слишком недальновиден. Наш Рикки считает, что его несправедливо обидели, засунув сюда, на склад. Я всего лишь поддержал его в этих сомнениях. Пригодится.
Патрик молча пожал плечами и полез в «Додж».
На самом деле, перерыв, о котором я предупредил Рикки, был нужен, чтоб найти Томазино. Поэтому, после «Плазы» мы занялись насущными делами.
Сначала заехали в «Бамбино Россо» — маленькую, уютную забегаловку, где «солдаты» и мелкие шишки Массерии любили перехватить пасту с тефтелями и пропустить стаканчик красного или граппы. Воздух внутри был густым, вкусным. Он одуряюще пах чесноком, томатом и свежим хлебом. Аж слюнки потекли.
Я окинул взглядом зал. За столиками сидело несколько знакомых физиономий. Не то, чтоб мне каждый день приходится общаться с парнями из своей новообретеной «семьи», но когда живешь в итальянском квартале, хочешь-не хочешь, начинаешь запоминать тех, кто там обитает. Особенно, людей Джо Босса. Потому как они свою принадлежность к его клану не просто не скрывали, они ее выпячивали при каждом удобном, и не очень, случае.
Я подошел к группе парней, игравшей за столиком в карты.
— Ребята, не видели Томазино? Нужно его найти.
Один из игроков, коренастый парень по кличке Беппе, отвлекся от карт и внимательно посмотрел на меня.
— А ты кто такой будешь?
— Джонни. Джонни Скализе.
Имя сработало, как ключик, открывающий самые сложные замки. Лица у картежников мгновенно просветлели.
— Боже правый! Племянник Винни? — Беппе отшвырнул карты, вскочил на ноги, схватил мою руку в свои жилистые лапы и принялся трясти ее так, будто хотел оторвать. — Да я твоего дядюшку знал, как облупленного! Великий человек! Настоящий сицилиец! Омерту чтил, как святое причастие. Ребята, вы слышите? Это племянник Винни Скализе! Тот самый.
На меня со всех сторон посыпались приветственные речи, рукопожатия и похлопывания по плечу. Все вдруг наперебой стали вспоминать дядюшку Винни, его дела, его щедрость и его крутой нрав. Минуты три я только кивал и улыбался, чувствуя себя клоуном на арене цирка.
— Так про Томазино… — попытался я вернуться к сути.
— А, Томазино! — Беппе махнул рукой. — Да его уже дня три-четыре не видно. Словно сквозь землю провалился. С кем не бывает. Наверное, загулял. Томми тот еще раздолбай. Вот брат у него, это, да. Это совсем другое дело.
Следующие пять минут я слушал про то, какой у Томазино охренительный брат. Потом разговор снова вернулся к дядюшке Винни и я понял, пора валить. Иначе время, выторгованное у Рикки, уйдет в пустую.
Мы поблагодарили парней и шустро ретировались на улицу.
— Таааак… — Я постучал пальцами по рулю, — Единственное место, где мы видели Томазино за последнее время — та самая лаборатория, куда ездили за самогоном больше недели назад, на Гувернёр-стрит. В день, когда случилась заварушка с Фрэнки Йелем. Предлагаю поискать его там. Томми — придурок, ему вряд ли доверяют какие-то серьёзные дела. Сторожить самогонку и раздавать пинки беззащитным рыбакам — вот все, на что он способен.
Патрик поддержал мою идею и мы тронулись с места, направляясь к винокурне, где варили самопальный алкоголь для Массерии. Я очень надеялся, что Томазино снова сидит там. И не ошибся.
Когда подъехали к месту назначения, велел Патрику остаться в машине и быть наготове, а сам отправился ко входу.
— Джонни, что за «наготове» ты имеешь в виду? — Ирландец высунул взволнованное лицо в открытое окно тачки. — Я с собой ничего не брал! Ну ты понял, да?
— Слава богу… Да просто сиди и смотри по сторонам. На всякий случай. — Отмахнулся я и постучал в металлическую дверь.
Не прошло пары минут, как тяжелая створка распахнулась, а на пороге появился Бруно. Его я ожидал увидеть меньше всего. Обычно он отирался в лавке Салли Рыбы, расположенной совсем рядом.
Воздух ударил в нос знакомой едкой смесью дрожжей, браги и перегара.
— Привет, Бруно. — Улыбнулся я самой добродушной улыбкой, на которую только был способен. — Скажи, Томазино здесь? Мне нужно с ним перекинутся парой словечек.
Бруно хмуро посмотрел на меня, затем посторонился, пропуская внутрь.
— Конечно, ты
