Но я хочу сразу предупредить — мы ни на что не подписываемся.
— Я и не склонен кого-то к чему-то принуждать, — ответил тот. — Я всего лишь хочу спасти этот мир.
— Вот так вот, скромненько, — проворчал Павел.
Костя злобно уставился на него, и прошипел:
— Дай же ему сказать!
— Хорошо, пусть говорит.
На самом деле Павел был наперед уверен в том, что ничего путного он не услышит. Он бы прервал эту беседу прямо сейчас, но решил уступить ради Кости. Глядишь, тот одумается, когда услышит бредовую идею новоявленного спасителя мира.
— Все верно, — заговорил отец Серафим, — у нас в наличии нет ни одного святого. Но тут требуется сделать важное уточнение — живого святого.
— Чего? — испуганно переспросил Павел.
— Дело в том, молодой человек, что святые люди, они не такие, как все. Их святость существует не только при жизни, но и после оной. Разве вам никогда не доводилось об этом слышать?
Павел почесал пятерней затылок, и неуверенно произнес:
— Я, откровенно говоря, в этих материях не силен. Вы уж говорите прямо, чтобы поняли даже непричастные.
— Прямо, так прямо, — согласился отец Серафим. — Если прямо, то речь идет о святых мощах. Уж о них-то вы должны были слышать.
Да, о них Павел слышал. Незадолго до зомби-апокалипсиса мощи, то есть фрагментарные останки мертвых людей, якобы наделенные какой-то волшебной силой, приобрели нешуточную популярность среди одухотворенной части населения. Этим мощам приписывались самые разные удивительные свойства, в основном относящиеся к области исцеления от различных недугов. Жаждущие прикоснуться к чудотворным останкам люди выстраивались в длинные очереди, а каждое уважающее себя культовое сооружение спешило обзавестись собственными мощами, дабы обеспечить повышенный приток посетителей. Спрос родил предложение — началось настоящее производство мощей. Тут и там обнаруживались все новые и новые святые, о которых прежде никто никогда не слышал, их могилы раскапывались, кости извлеклись и помещались в ящики со стеклянными крышками. Устраивались туры по городам и весям — мощи разъезжали с гастролями по просторам необъятной, повсеместно имея полный успех. Верящие в волшебные свойства останков поклонялись им, осыпали поцелуями, пили воду, в которую предварительно погружались целебные кости. Павел не слишком интересовался этой темой, но краем уха слышал, что мощи редко представляли собой полное человеческое тело. Обычно это были небольшие фрагменты — ноги, руки, головы, иногда только палец или ребро. Не будучи религиозным человеком, Павел никогда не брался осуждать чужие верования и связанные с ними обряды, но в этом обожествлении мертвечины было что-то неприятное и отталкивающее. Все эти пляски вокруг костей как-то не вязались с христианством, с его идеей бессмертия души в противовес бренности и неважности телесного существования. Так, во всяком случае, казалось Павлу, но он, человек глубоко нерелигиозный, мог и ошибаться, что честно признавал.
Признавал до этого момента. Потому что теперь все изменилось. Теперь это касалось непосредственно его судьбы.
— Я правильно понимаю, что вы рассчитываете победить всех мертвецов с помощью….
Павел запнулся, чуть не сказав — других мертвецов.
— … с помощью мощей?
— Не совсем, — ответил отец Серафим. — Но принцип ты уловил верно. Мощи святых содержат в себе божественную силу. Это единственное оружие, которое мы можем противопоставить адскому воинству.
Тут даже на Костином лице отразилось сомнение. При всей своей доверчивости, он просто не мог принять такое на веру.
Павел заговорил, с осторожностью подбирая слова. Он все еще не исключал вероятность того, что имеет дело с безумными фанатиками, одержимыми какой-то странной идеей.
— Послушайте, а у вас есть какое-то подтверждение этого… тезиса? — спросил он. — Нет, я не пытаюсь сказать, что вы ошибаетесь, или, не дай бог, врете умышленно, но мне, как атеисту, трудно все это принять. Для меня ваши мощи это просто останки людей. И чудесного в них примерно столько же, сколько в куриных окороках. Я не утверждаю, что это так и есть, просто мне нужны….
Он вновь запнулся. Отец Серафим, глядя на него с улыбкой, предположил:
— Доказательства?
— Да, они самые, — признался Павел. — Знаю, вера, она такая: надо просто верить, слепо и всей душой. Но я так не умею.
— А я этого и не требую, — просто ответил отец Серафим. — Больше того скажу — сейчас не та ситуация, чтобы полагаться на одну лишь веру. Наш мир стоит на самом краю окончательной гибели. В этот роковой час нужно действовать наверняка.
— Значит, у вас есть доказательства? — недоверчиво спросил Павел.
Отец Серафим кивнул головой.
— Есть, — подтвердил он. — И вы их вскоре увидите. Я просто хотел подготовить вас к ним, ввести в курс дела. Чтобы вы верно восприняли то, что произойдет дальше. А теперь решайте — хотите ли вы получить неоспоримые доказательства существования бога? Я вас, опять-таки, не принуждаю. Если вы против, можете уйти. Мы даже дадим вам автомобиль.
Минуту назад Павел так бы и поступил — взял бы машину и отправился на поиски княжеского коньяка. Но теперь он был слишком заинтригован, чтобы отказаться. Отец Серафим собирался предъявить им доказательство существования бога. То самое, которое так никто и не смог отыскать за всю человеческую историю. На это, пожалуй, стоило взглянуть. В конце концов, это едва ли займет много времени.
— Ну, хорошо, — согласился он. — Мы просмотрим. Что вы хотели показать нам?
— Давайте вернемся к автобусу, — предложил отец Серафим. — Все, что вам нужно увидеть, находится внутри него.
У входа в автобус по-прежнему стояла охрана, что как бы намекало на то, что внутри сокрыто нечто важное и ценное. Павел терялся в догадках, что он увидит там. О каком неопровержимом доказательстве говорит отец Серафим? Было даже немножко страшно, но любопытство возобладало.
Внутри автобуса оказалось необычно — все пассажирские кресла сняли и выбросили, освободив место. Теперь же его занимали металлические ящики, расставленные вдоль стен и, как подметил Павел, приваренные к ним. Между ними тянулся широкий коридор, упиравшийся в занавес серого цвета. Этот занавес скрывал заднюю часть автобуса, где, вероятно, и размещалось то самое доказательство.
Внутрь они вошли все четверо, но Иван вновь приотстал, оставшись стоять на входе. Отец Серафим повел их за собой по проходу, между череды металлических ящиков. Павел обратил внимание на то, что все ящики заперты на навесные замки. В них, вероятно, хранилось что-то ценное.
Остановившись перед занавесом, отец Серафим повернулся к ним лицом, и предупредил:
— Не пугайтесь.
— А что, будет повод? — забеспокоился Павел, который начал сомневаться, что так уж сильно хочет что-то там увидеть.
— Для страха — возможно. Для опасений — нет. Вам ничего не грозит.
С этими словами отец
