продукт в других подразделениях — вариант не для каждого. Даже индикация процесса работы была очень условная.
Получилось… так себе. Профессиональных проектировщиков интерфейсов нам никто не выделял. Вот и вышел монстр из пяти вкладок, двух десятков разноцветных кнопочек, полудюжины слайдеров, четырех переключателей, нескольких полей ввода дополнительной информации и котёнка. Самой настоящей картинки с милым солнечно-рыжим котиком, размещенным в центре мешанины интерфейсных элементов.
— Это прототип… — смутилась Ануша под моим взглядом, направленным в сторону кавайной рыжей мордочки, какую так и хотелось погладить, несмотря на рациональное понимание того, что дотронусь до всего лишь монитора и еще и отпечатки пальцев на нем свои оставлю.
Подбодрил подругу широкой улыбкой и показал ей большой палец. Да, западный жест, но и у нас вполне себе успевший прижиться.
Пришлось мне в работу разработчика вмешаться. Не зря же я столько времени, целых несколько месяцев, занимался написанием инструкций к корпоративному софту. Что-то да понимаю во взаимодействии человека и компьютера. Взял чистый лист бумаги и разрисовал свой собственный вариант интерфейса. С лисёнком вместо котика! А то что эти кошачьи себе позволяют? Считают, что обладают монополией на милый внешний вид? Да как бы не так! Шутка, конечно. Картинки допустимо оставить где-то в меню «О программе» или на заставке при запуске, но не по центру рабочего пространства.
На середине совместного полуобсуждения, то есть когда я рисую идеи, а коллега их слегка критикует, нас снова прервали.
Потеющий и краснеющий комок нервов ворвался в кабинет. Такахаси. Самый впечатлительный и легковерный программист в мире. Хотя, казалось бы, его профессия обязывает полагаться на логику и рациональность.
— Ниида, ты это видел? То есть, слышал? Смотрел видео? Гайдзины убили Минамигона! Расстреляли прямо из винтовок в южных японских Альпах. И им за то ничего не будет, дипломатическая неприкосновенность. Их переводят из тюрьмы в посольство! Мы собираемся в субботу ехать митинговать напротив. Они должны понять, что не могут приносить свои варварские порядки в просвещенную Японию. Мы будем требовать снять неприкосновенность с убийц. Судить их по всей строгости закона. Они достойны высшей меры наказания, так мы считаем! Ты с нами, Ниида?
— Я буду в Токио в ближайшую субботу, — пообещал бывшему коллеге.
Не ради обреченного остаться незамеченным американскими властями митинга, конечно. Занятный факт в том, что мне как раз самому нужно в посольство США — блондинка Рэйчел Саммерс ожидает, что я привезу ей картины. Не отправлять же свои шедевры почтой? А оказавшись в одном здании с незадачливыми браконьерами, я что-нибудь удачно совру и смогу задать хотя бы парочку вопросов.
— Тогда встретимся у посольства? Я показывал тебе, какие плакаты мы придумали с Яма Гёрл? Вот, смотри. «Минамигон — не ваш трофей!», «Янки — убирайтесь!», 'Вы не туристы — вы захватчики!". А? Как вам?
— Такахаси-сан, это очень милые плакаты, но они на японском, американцы их не поймут, — заметила Ануша.
— А я всегда говорил, что ты умная, Карри-тян! Переделаю, спасибо за подсказку!
Это будет длинная неделя. И что мне в отпуске не сиделось?
Глава 17
Спровадив Такахаси, я ненадолго остался наедине с Анушей. Горло следовало поберечь, а потому, я написал подруге в анонимный мессенджер, ей же ранее и посоветованный.
FatFox: Извини, что текстом, берегу голос перед выступлением в суде. Мне надо будет сказать речь в защиту своей позиции.
Maharajako: Всё нормально, я же в курсе твоей ситуации с горлом. Почему анонимно?
FatFox: Мне нужна помощь с кое-какой техникой. Нашелся пропавший ноутбук, а вместе с ним кое-какие странные устройства. Хотелось бы разобраться с ними.
Maharajako: Они у тебя с собой?
FatFox: В машине. Не стал проносить на работу. Вдруг рамки запищат.
Maharajako: Но мне нужны подробности! Я изнываю от любопытства!
FatFox: Не для переписки, даже приватной. Расскажу, как только смогу нормально говорить.
Насколько сильно откроюсь Анушалакшми, пока не решил. Как интуиция подскажет. Моя подруга замечательная, ей можно доверять, и у нее не должно быть никаких предрассудков по поводу кицунэ, как у меня самого, воспитанного на порой мрачных сказках об оборотнях. Проблема скорее в том, что, открыв девушке правду, я сломаю привычную ей картину мира. Сможет ли Гупта-тян после такого жить обычной скучной жизнью программиста? Из тех же соображений я и с Мияби так долго молчал. Посоветуюсь с наставницей! Уж она-то наверняка бывала в такой ситуации за свою тысячелетнюю жизнь.
— Обязательно расскажи, Макото. Ты знаешь, мне можно доверять, — большие красивые глаза Ануши посмотрели прямо на меня, как будто бы в попытке загипнотизировать.
Мнение самой девушки, конечно, важно. Но нет, не сейчас точно.
FatFox: Дождемся возвращения ко мне голоса.
За что мне нравится Ануша — она часто принимает мое мнение как есть и не спорит.
Далее мы перешли в обычный корпоративный мессенджер и пару часов обсуждали, как нам обустроить анализатор, чтобы убрать хотя бы кровь из глаз пользователя. Со слезами, видимо, придется смириться, пока нам не выделят хотя бы на время программиста-фронтендера, а также дизайнера интерфейсов.
У меня зазвонил телефон. Опять! Всё лучше и лучше понимаю моего хорошего друга Сибаю-сана, который терпеть не может звонки, отвлекающие от работы с кодом. Вот и нас с Анушей на самом интересном месте прервали — мы решали, какую иконку на кнопочку старта работы программы прилепить. Ануша предлагала украсить ту котёнком. А я был за строгий корпоративный стиль и зеленую стрелочку. И вроде как моё слово более веское, но котика девушка выбрала очень милого, рыжего. Если не на иконку, то хоть куда-то его нужно вставить, иначе мое сердце разорвется от сожалений.
Подняв трубку, я по звуку дыхания распознал, кто с той стороны. Приложил переговорное устройство микрофоном к краю стола и отбил ладонью ритм. Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп — четыре быстрых удара, как будто в дверь стучусь. Пауза. Затем снова хлоп-хлоп — ещё два. Английское «привет», то есть «hi», азбукой Морзе. То, что я потерял голос, не означает, что не смогу экстравагантно поздороваться.
— Ниида, что там у вас стучит? — строго и холодно, как и всегда, спросила моя начальница Асагава Юзуки.
«Скажи ей, что я так рад ее слышать, что станцевал чечетку», — набрал я на клавиатуре и отправил Ануше. Та едва-едва удержалась от того, чтобы ее хихиканье стало слышимым на расстоянии, взяла трубку и таки заговорила.
— Простите, Асагава-сама, Ниида-сан потерял голос и его очень плохо слышно. Он пытался передать
