Он снова вылез из кабины и встал на колени на решетчатой площадке.
Злополучный болт торчал в каких-нибудь десяти сантиметрах ниже решетки. Сделав с полдюжины попыток – не столько раздражающих, сколько утомительных, потому что рано или поздно он должен был добиться своего, – Морган набросил петлю из нити на тело болта, как раз позади скобы, которую тот удерживал. А теперь самое трудное…
Он выпустил из рулетки отрезок, который требовался, чтобы обнаженное волокно дошло до болта и охватило его, потом натянул нить и почувствовал, что она попала на резьбу. Морган еще никогда не проделывал такой операции с закаленным стальным прутом в сантиметр толщиной, и не знал, сколько времени она может продлиться. Вряд ли слишком долго. Он принялся орудовать своей невидимой пилой.
Через пять минут он вспотел, но еще не понял, получается ли у него что-нибудь. Он боялся ослабить натяжение, чтобы нить не выскочила из столь же невидимой, как и она сама, щели, которая – как он надеялся – рассекает тело болта.
Несколько раз с ним связывался Уоррен, все более и более встревоженный, и Морган коротко его успокаивал. Сейчас он немного отдохнет, попробует отдышаться и тогда все объяснит. Это его долг перед взволнованными друзьями.
– Ван, что вы там делаете? – спросил Кингсли. – Меня вызывали из башни.
Что им сказать?
– Дайте мне еще несколько минут. Я пытаюсь распилить болт…
Спокойный, но властный женский голос, который перебил Моргана, так его напугал, что он едва не выронил драгоценную рулетку. Скафандр заглушал слова, но это не имело значения. Он слишком хорошо знал этот голос, хотя в последний раз слышал его много месяцев назад.
– Доктор Морган, – проговорила КОРА, – пожалуйста, ложитесь и отдохните десять минут.
– Не согласитесь ли вы на пять? – взмолился он. – Я сейчас очень занят.
КОРА не удостоила его ответом – существовали аппараты, способные вести простейшие беседы, но данная модель к ним не принадлежала. Морган сдержал обещание – целых пять минут он глубоко и ровно дышал. Потом снова принялся пилить. Взад-вперед, взад-вперед протягивал он волокно, припав к решетке на высоте четырехсот километров над далекой Землей. Он ощущал довольно сильное сопротивление – значит, упрямая сталь все же поддается. Но насколько – определить было невозможно.
– Доктор Морган, – сказала КОРА, – вам совершенно необходимо полчаса полежать. Морган тихонько выругался.
– Вы ошибаетесь, барышня, – возразил он. – Я чувствую себя великолепно.
Он говорил неправду, КОРА знала, что у него появилась боль в груди…
– С кем это вы там разговариваете, Ван? – спросил Кингсли.
– Да так, ангел пролетел… Простите, я забыл выключить микрофон. Я собираюсь еще раз отдохнуть.
– Насколько вы продвинулись?
– Не знаю. Но уверен, что щель уже очень глубокая. Должна быть глубокой…
Хорошо бы отключить КОРУ, но это, конечно, невозможно – даже если бы она не была надежно укрыта между его грудной клеткой и тканью «Эластика». Датчик сердечной деятельности, который можно заставить молчать, хуже чем бесполезен – он просто опасен.
– Доктор Морган, – произнесла КОРА, на этот раз явно раздраженно. – Я, право же, настаиваю. Не менее получаса полного отдыха. На сей раз Морган не стал отвечать. Он знал, что КОРА права, но ведь она не понимает, что речь идет не только об его жизни… К тому же он был уверен, что у нее – как и у его мостов – есть определенный запас прочности. Ее диагноз будет всегда пессимистическим, но положение не так серьезно, как она пытается внушить. По крайней мере, он на это надеялся. Боль в груди и вправду не усиливалась. Он решил не обращать внимания ни на нее, ни на КОРУ и продолжал медленно и упорно пилить. Нового предупреждения не последовало. Когда от «паука» оторвался балласт весом в четверть тонны, капсулу так тряхнуло, что Морган чуть не рухнул вниз головой в пропасть. Он выронил рулетку и рванулся к ремню безопасности.
Все происходило медленно, как во сне. Не было страха, была отчаянная решимость не поддаваться гравитации без борьбы. Но он никак не мог найти ремень безопасности – наверно, тот был отброшен в кабину… Внезапно Морган осознал, что его левая рука держится за наружную крышку люка. Но он не сразу пополз в кабину – его загипнотизировал падающий аккумулятор, который, подобно какому-то странному небесному телу, медленно вращаясь, постепенно исчезал из виду. Прошло много времени, прежде чем он совершенно скрылся с глаз, и только тогда Морган втащил себя внутрь кабины и рухнул в кресло.
Он долго сидел, ожидая нового возмущенного протеста КОРЫ: сердце бешено колотилось. Однако она молчала, словно испугалась не меньше его самого. Ну что ж, он больше не даст ей повода для упреков… Окончательно придя в себя, он связался с Уорреном.
– Я избавился от аккумулятора. – Он услышал радостные возгласы. – Сейчас закрываю люк и двигаюсь дальше. Передайте Сессуи, чтобы они ждали меня через час. И поблагодарите «Кинте» за свет. Он мне больше не нужен. Морган загерметизировал кабину, открыл шлем костюма и отхлебнул холодного апельсинового сока. Потом включил двигатель, отпустил тормоза и, когда «паук» набрал полную скорость, с чувством бесконечного облегчения откинулся в кресле.
Лишь через несколько минут он ощутил, что ему чего-то не хватает. В тщетной надежде посмотрел на решетчатую площадку. Нет, ее там не было. Ничего, он достанет себе новую рулетку взамен той, что вслед за сброшенным аккумулятором падает сейчас вниз. В сущности, это не слишком дорогая плата за такой успех. Почему же он не может сполна насладиться своею победой? Будто потерял верного старого друга…
Глава 48
Последние метры
Казалось невероятным, что опоздание составляет всего лишь тридцать минут: Морган готов был поклясться, что капсула стояла не менее часа. Наверху, в башне, до которой оставалось уже меньше двухсот километров, его наверняка ждет торжественная встреча…
Когда он превысил отметку 500 километров и продолжал двигаться, не сбавляя скорости, пришло поздравление с Земли.
– Кстати, – сказал ему Кингсли, – хранитель Риханского заповедника сообщил о крушении какого-то самолета. Мы его успокоили. Если найдем воронку, то сможем преподнести вам небольшой сувенир. Но Морган не проявил ни малейшего желания снова увидеть проклятый аккумулятор. Вот если они найдут рулетку – но это совершенно безнадежно… Первый дурной признак появился, когда до цели оставалось пятьдесят пять километров. К этому моменту скорость подъема должна была превысить двести километров в час. Она составляла всего сто девяносто восемь. Хотя отклонение было незначительным и не могло оказать заметного влияния на время прибытия – Моргану стало не по себе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
