– Повторите еще раз дистанцию, Ван. Скажите точно, сколько вам осталось до башни.
– Какая разница? Допустим, световой год.
Земля на короткое время умолкла, потом Кингсли заговорил с ним тоном, каким обращаются к маленькому ребенку или тяжело больному старику.
– Разница огромная. Вы, кажется, упоминали о двадцати метрах?
– Да, что-то около того.
Невероятно, однако несомненно. Уоррен с облегчением вздохнул. В его голосе даже прозвучала радость:
– А я-то все эти годы воображал, будто вы действительно Главный инженер проекта. Предположим, что это ровно двадцать метров… Восторженный вопль Моргана прервал его на полуслове.
– Ну и болван же я! Передайте Сессуи, что я состыкуюсь через… через пятнадцать минут.
– Через четырнадцать с половиной, если вы верно определили расстояние.
И ничто в мире вас не остановит.
Утверждение спорное, и Морган предпочел бы, чтобы Кингсли его не делал. Стыковочные механизмы иногда все же отказывают. А данную систему вообще никто еще не испытывал.
Провал памяти не особенно его смутил. В конце концов в состоянии сильного стресса человек может забыть номер своего телефона и даже дату рождения. А фактор, который теперь приобрел решающее значение, был до сих пор столь незначительным, что им можно было полностью пренебречь. Итак, все это вопрос относительности. Он не мог добраться до башни, но башня могла приблизиться к нему – со своей непреложной скоростью два километра в день.
Глава 50
Стыковка
Когда собирали самую легкую часть башни, скорость ее движения составляла тридцать километров в день. Теперь, когда на орбите завершалось строительство самой тяжелой ее части, скорость спуска снизилась до двух километров. Этого вполне достаточно – у Моргана хватит времени проверить сносность стыковочных механизмов и мысленно прорепетировать свои действия за те ответственные секунды, которые отделяют завершение стыковки от момента, когда он отпустит тормоза «паука». Если слишком долго держать «паука» на тормозах, капсула вступит в неравную борьбу с движущимися мегатоннами башни. Это были долгие, но спокойные пятнадцать минут – Морган надеялся, что они утихомирят КОРУ. Под конец все, казалось, пошло очень быстро, и в последний момент, когда на него начала опускаться тяжелая крыша, он почувствовал себя муравьем, которого вот-вот раздавит мощный пресс. Секунду основание башни находилось еще в нескольких метрах, спустя мгновение он ощутил и услышал толчок в стыковочном механизме. Потом, словно сигнал победы, на индикаторной панели вспыхнула надпись «Стыковка завершена». Еще десять секунд телескопические элементы будут поглощать энергию удара. Морган выждал половину этого времени и осторожно отпустил тормоза. Он был готов мгновенно зажать их снова, если «паук» начнет падать, но индикаторы говорили правду: башня и капсула надежно состыкованы. Остается подняться на несколько ступенек, и цель достигнута. После доклада ликующим слушателям на станциях «Земля» и «Центральная» он сел перевести дух и вспомнил, что уже однажды побывал здесь. Двенадцать лет назад на расстоянии 36 тысяч километров отсюда. Тогда, после операции, которую за неимением лучшего термина назвали «закладкой первого камня», в «Фундаменте» состоялся небольшой банкет с шампанским из тюбиков и множеством тостов. Отмечалось не только завершение строительства первой части башни. Это была та ее часть, которая в конце концов достигнет Земли. Морган вспомнил, что даже его старый недруг, сенатор Коллинз, в добродушной, хотя и несколько язвительной, речи пожелал ему успеха. А уж теперь гораздо больше оснований для торжества.
До Моргана уже доносился слабый приветственный стук с той стороны воздушного шлюза. Он расстегнул ремень безопасности, взобрался на кресло и начал подниматься по лестнице. Крышка верхнего люка оказала слабое сопротивление, словно ополчившиеся против него силы предприняли последнюю попытку его остановить. Потом он услышал короткий свист – это выравнивалось давление. Круглая плита опустилась, и нетерпеливые руки втащили его в башню. Вдохнув зловонный воздух, он удивился, что люди еще живы. Если бы его экспедиция не удалась, вторая спасательная команда явилась бы слишком поздно.
Пустую мрачную камеру освещали тусклые лампочки с питанием от солнечных панелей – эти элементы свыше десятилетия терпеливо улавливали солнечный свет на случай чрезвычайных обстоятельств, которые наконец наступили. Перед Морганом предстала сцена из времен стародавних войн – бездомные беженцы из разрушенного города укрылись в бомбоубежище с немногочисленными жалкими пожитками, которые им удалось спасти. Впрочем, вряд ли кто-нибудь из беженцев в те далекие времена имел при себе сумки с надписями: «Корпорация лунных отелей», «Собственность Республики Марс» или вездесущее «Можно/нельзя хранить в вакууме». Вряд ли они были бы так обрадованы: даже те, кто для экономии кислорода лежал на полу, улыбались и махали рукой. Не успел Морган ответить на приветствия, как у него подкосились ноги и потемнело в глазах. Он ни разу в жизни не падал в обморок и, когда струя холодного кислорода привела его в себя, прежде всего страшно смутился. Открыв глаза, он увидел, что над ним склоняются какие-то фигуры в масках. Сначала он решил, что попал в больницу, но потом зрение и мозг адаптировались. Пока он лежал здесь, очевидно, распаковали привезенный им драгоценный груз. Маски были молекулярными фильтрами: они задерживали углекислый газ, но пропускали кислород. Простые в применении, но бесконечно сложные технически, они позволяли человеку жить в атмосфере, где он иначе мгновенно бы задохнулся. Правда, дышать сквозь них было немного труднее обычного, но природа никогда ничего не дает даром, а уж эта плата совсем невысока. Нетвердо держась на ногах, но отказываясь от помощи, Морган поднялся и с некоторым опозданием был представлен спасенным. Его беспокоило одно: не произнесла ли КОРА одну из своих заученных речей? Ему не хотелось поднимать этот вопрос, но все же…
– От имени всех присутствующих, – сказал профессор Сессуи глубоко искренне, но явно чувствуя себя неловко, ибо никогда не отличался вежливостью, – я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали. Мы обязаны вам жизнью.
Любой логичный ответ неизбежно отдавал бы ложной скромностью, и Морган, сделав вид, будто не может натянуть маску, пробормотал что-то невнятное. Он хотел выяснить, все ли разгружено, но тут профессор Сессуи озабоченно проговорил:
– Мне очень жаль, но стула вам предложить не могу. Вот лучшее, что у нас есть, – он указал на пару пустых ящиков. – Вам действительно не следует волноваться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
