Толпа зевак подалась назад, уступая нажиму моряков, хотя многие в этой толпе были вооружены куда лучше них.
Лишь после того, как моряки расчистили место на пахнущем смолой настиле пирса, они пригласили Маниакиса следовать за ними. Сходя с трапа на пристань, он обнажил меч и сказал:
— Я не вложу это лезвие в ножны до тех пор, пока тиран Генесий не будет обезглавлен!
Как он и надеялся, его слова были встречены одобрительным ревом толпы. Несколько человек принялись возбужденно размахивать оружием, для чего требовалась определенная смелость: в качестве наказания за применение меча на улицах Видесса виновным отрубали большие пальцы рук.
Курикий с Трифиллием поднялись по трапу вслед за Маниакисом. Трифиллий пал на колени; но не с целью сотворить проскинезис перед Автократором, а для того, чтобы пылко поцеловать настил под ногами. Ни смола, кое-где выступившая из брусьев, ни белые потеки птичьего помета нимало не смутили вельможу.
— Да будет благословен Фос! — воскликнул он. — Наконец-то я дома!
Неподдельная искренность этих слов вызвала почти такой же громкий одобрительный гул толпы, как и слова Маниакиса.
Маниакис обратился к ближайшему смышленому на вид горожанину:
— Давно ли войско, которым командует мой двоюродный брат Регорий, стоит под стенами города?
— С позавчерашнего дня, высокочтим… ах, прости, величайший! — ответил тот и добавил:
— Стража на стенах не пыталась атаковать твоего кузена, но и не пропустила его в город.
— Теперь пропустит, — важно заявил Маниакис. «Хорошо бы, — подумал он, — иначе я попаду в передрягу». — А теперь дайте мне дорогу, друзья мои. Чтобы я мог проследовать в город и наконец занять место, принадлежащее мне по праву.
По правде говоря, особых прав на трон у него не было. Во всяком случае, претендовать на трон по происхождению он не мог. Зато мог по праву силы, ведь за его спиной стояло множество вооруженных людей, считавших, что трон империи и Маниакис как нельзя лучше подходят друг другу. Кроме того, Генесий проделал все возможное и невозможное для того, чтобы подкрепить притязания своего врага.
Корабли Маниакиса один за другим швартовались рядом с «Возрождающим» и у ближайших к флагману причалов. Моряки толпами валили на берег.
— Куда теперь, владыка? — раздался чей-то крик.
— К дворцам, — ответил Маниакис. — А когда овладеем ими — к Высокому храму, дабы возблагодарить Фоса за то, что этот день наконец пришел.
«Надо бы побыстрей получить благословение экуменического патриарха, — подумал он, — это позволит с самого начала взять верную ноту. Ну а если такого благословения не будет, значит, в Видессии скоро появится новый экуменический патриарх».
Некоторые моряки, высаживаясь на пристань, прихватили с собой щиты и мечи, запас которых имелся на каждом дромоне, чтобы команда при случае могла отразить абордажную атаку.
Теперь они начали оттеснять горожан в сторону, выкрикивая:
— Дорогу! Дорогу Маниакису Автократору!
— Мне нужен конь, — заявил Маниакис, когда они пробирались сквозь лабиринт узких кривых улочек к северу от гавани Контоскалион. Будучи кавалерийским офицером, он чувствовал себя не совсем уверенно, наблюдая за происходящим вокруг с высоты человеческого роста.
— Ты получишь его немедленно, клянусь Фосом, — ответил кто-то из его эскорта, и первый же встречный верховой был бесцеремонно вытащен из седла. Вздумай бедняга протестовать, ему бы сильно не поздоровилось.
Маниакис был не в восторге, получив лошадь таким образом, но портить своим людям настроение, упрекая их, не стал: сейчас ему больше всего нужен их энтузиазм. А спешенному всаднику он сказал:
— Приходи во дворец, когда я окончательно разделаюсь с Генесием. Получишь назад свою конягу и немного золота за то, что я ею воспользовался.
— Да благословит тебя Фос, величайший! — воскликнул тот, а люди, высыпавшие на улицу, подхватили этот крик.
Маниакис был доволен собой: когда захватываешь власть, весьма полезно иметь на своей стороне такую переменчивую штуку, как симпатии горожан.
Восседая на своем новом приобретении — спокойном мерине, шедшем размеренной поступью, очень удобной, когда нет нужды особо торопиться, — он теперь смотрел поверх голов своих людей и высыпавших на улицы местных жителей. Но это не очень помогло ему. Городские улочки сильно петляли, и он не мог видеть так далеко, как на поле сражения.
Это его беспокоило. Морякам ничего не стоило справиться с сопротивлением горожан, если бы тем вздумалось чинить препятствия, но не с императорской гвардией или другими солдатами, которым могло прийти в голову, что Генесий стоит того, чтобы за него сражаться. У моряков не было доспехов, лишь копья и луки, да и сражаться они умели только каждый за себя. Обученные и дисциплинированные солдаты могли в два счета разделать их под орех.
Но никаких солдат на своем пути они не встретили.
— Сворачиваем на север, — сказал Маниакис своим людям. — Надо выйти на Срединную улицу.
Широкая и прямая главная улица Видесса шла с востока на запад; как только они выберутся на нее, ориентироваться станет гораздо проще. Найти и выдержать направление на север в лабиринте улочек оказалось гораздо труднее, чем прокладывать курс в море, ориентируясь по солнцу и звездам. Многие дома были так высоки, что заслоняли солнце. Сильно выступавшие балконы иногда почти смыкались над улицами. Вообще-то закон запрещал строить такие лоджии, но Генесий преступил законы настолько более серьезные, что обращать внимание на подобные пустяки просто глупо, подумал Маниакис.
Они как раз добрались до Срединной улицы и свернули в сторону площади Ладоней и дворцового квартала, когда с востока волной прокатился многоголосый ропот толпы, накатил сзади и заставил моряков приостановиться.
— Ворота открываются, — говорили одни.
— Нет, ворота уже открыты, — возражали им другие.
— Все. С ним покончено, — констатировал Маниакис, не обращаясь ни к кому в отдельности. Раз его собственные солдаты уже в городе, то что бы ни предпринял Генесий, это не предотвратит его падения. Но вряд ли тиран теперь в состоянии что-нибудь предпринять. Его сторонники за пределами столицы отвернулись от него; похоже, то же происходило сейчас и внутри.
Остановить Маниакиса сейчас мог только убийца-одиночка… либо колдун Генесия. Против убийцы он может принять меры предосторожности. Против колдуна они уже приняты — рядом с мерином тяжело топал по мостовой Багдасар. Достаточно ли Багдасар хорош? Трудно сказать, но еще трудней найти кого-то, кто оказался бы лучше васпураканского мага.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
