В нем было столько решимости и ненависти, что я даже не сомневалась: выстрелит за милую душу, еще и удовольствие получит от этого.
Я покорно подняла руки и сделала несколько шагов, стараясь не злить Арчибальда.
— Как ты здесь оказался? — осторожно спросила я, понимая, что единственный мой шанс — это тянуть время. Гоблин торжествующе усмехнулся:
— Скажите спасибо вашей толстой домработнице. Это она меня впустила!
— Зачем? — удивилась я.
— Ну, Орлов очень кстати уволил своего лепрекона-управляющего, и у него открылась вакансия на это место. Можно сказать, я пришел на собеседование!
— Хреновое начало трудового пути, — честно выдохнула я. — Явно бесперспективное!
Гоблин зло засмеялся. От его хохота у меня даже мурашки по спине побежали:
— Ты что, думаешь, будто я и впрямь собирался работать на этого придурка?
Я возмущенно вспыхнула:
— Эй, он раз в сто умнее и достойней тебя, идиот мохнатый!
Арчибальд резко оборвал смех и кивнул в сторону большого напольного зеркала:
— Иди туда. Ну!
Я послушно сделала еще несколько шагов, уже понимая, к чему клонит гоблин. Нет, почему я? Иван, Валера, Лика! Марк, в конце концов! Хоть кто-то, пожалуйста, вспомните про меня вот прямо сейчас!
Моим мольбам не суждено было сбыться. Зеркало от нашего приближения медленно задрожало. Стекло со слабым потусторонним звоном осколками осыпалось на пушистый ковер. Я вскрикнула, почувствовав, как острая грань впилась мне в босую пятку.
— Не ной, ты, дрянь высокомерная, — прошипел Арчибальд, прижимая дуло пистолета прямо к моему затылку. — Заходи молча.
За рамой, как за дверным косяком, угадывались очертания какого-то пыльного дома. Я видела неряшливые клочья паутины, выцветшие старинные портреты, и горы мусора, сваленные прямо вдоль стен. Делать последний шаг мне решительно не хотелось, но Арчибальд толкнул меня в спину, и я, не ожидавшая столь грубого обращения, кубарем влетела внутрь.
Зашипев, я отползла в сторону и воспользовалась моментом, чтобы выдернуть из пятки застрявший осколок стекла. Арчибальд втиснулся за мной следом, и зеркало, задрожав, снова затянуло проход за его спиной. Теперь там красовался лишь старинный трельяж, красивый, но совершенно пыльный и безжизненный.
Боюсь даже представить, куда меня притащил этот сумасшедший гоблин. И, главное, к кому.
Будто в подтверждение моих слов из-за трельяжа вышел холеный колдун, сводный брат Андрея Витальевича Романова.
— Добро пожаловать, Дарья Камнева, — произнес он с улыбкой сытой кобры. — Вот мы и встретились снова.
— Ну, здравствуй, Эдуард Романов, — в тон ему ответила я. — Хотя какой ты Эдуард? Так, Эдик, не больше.
Колдун приблизился ко мне и резко, наотмашь ударил по лицу:
— Заткнись, выскочка! — зашипел он с ненавистью. — Тебя не учили, что похитителей лучше не бесить, а? Не боишься, что я изуродую твое красивое личико? Или отдам тебя на растерзание Арчибальду?
Боюсь ли я? Еще как! Я прикоснулась к щеке, ноющей от сильного удара. Любой соврет, если скажет, что находиться в одной комнате с двумя вооруженными психопатами — это совсем не страшно. Но злюсь я еще сильнее. Я упрямо стиснула зубы и встретила взгляд Эдуарда:
— Не боюсь. Если бы ты хотел поиздеваться, ты бы не тратил столько сил на мое похищение, верно? Так что тебе нужно?
Глава 36
Эдуард с трудом сдержал ехидную, злую усмешку:
— Нужно? Мне? От тебя? Ты и впрямь слишком высокого о себе мнения, выскочка. Твоя функция — просто сидеть и не отсвечивать, пока здесь будут разговаривать серьезные люди!
Он резко распрямился и коротко скомандовал Арчибальду:
— Веди ее в комнату!
Гоблин послушно подскочил ко мне, сильно схватив за локоть и потянув вверх. Я зашипела от боли:
— Если ты не заметил, я наступила на стекло. У меня кровь, я босая, а тут кругом грязь и пыль! Я не хочу получить какую-нибудь инфекцию! Прежде чем тащить меня, дай хоть пластырь!
Арчибальд скривился:
— Не принцесса, потерпишь! — и с силой поволок по коридору.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я хромала, стараясь наступать только на носок, но успевала шарить взглядом по сторонам, пытаясь сообразить, где же очутилась. Судя по прогнившим половицам, опасно прогибающимся под моими ногами, здание было заброшено уже давно. Стены почернели от сырости и плесени, занавески на окнах обветшали и висели черными лохматыми тряпками. Потемневшие от времени лица известных людей с трудом угадывались в мутных квадратах портретов. Хотелось чихнуть от хлопьев пыли, плавающих в воздухе, или хотя бы почесать переносицу, но Арчибальд даже не давал мне остановиться. Он протащил меня через смежное помещение, которое оказалось огромной библиотекой. Я успела заметить пожелтевшие книги и формуляры, в беспорядке разбросанные по полу, как меня втолкнули в следующую комнату.
Это был актовый зал, огромный и неприветливый. Большие окна, наспех забитые фанерой, почти не пропускали слабые солнечные лучи, отчего помещение было погружено в сумрак. Вдоль стен стояли ряды полусгнивших дерматиновых кресел, на которые Арчибальд учтиво рекомендовал мне присесть. Я брезгливо фыркнула, выражая свое отношение к столь щедрому предложению, и осталась стоять, поджимая раненую ногу. Сам Эдуард, грязный и взъерошенный, тоже явно не получал удовольствия от пребывания в этом месте. Он брезгливо потрогал пальцем выступ сцены, облокотился на него и, достав из кармана телефон, стал набирать номер. В гулком помещении звук гудка видеосвязи отдавался неприятным эхом.
— Я слушаю, — внезапно откликнулся собеседник на другом конце провода, и у меня по спине побежали мурашки. Я узнала голос Орлова. С плеч будто свалилась гора: хоть Марк и бесил меня, но я знала, что он способен решить любую проблему, и это мгновенно успокаивало.
— Марк Александрович, — промурлыкал Романов-младший, — вижу, ты в добром здравии. Сказал бы, что рад, но совру.
— Чего тебе, Эдик? — одной фразой обесценил пафосную речь колдуна Орлов.
Эдуард тоже это почувствовал, и его лицо скривилось от ярости:
— Не думаю, что стоит мне хамить, ясно? А то я могу начать нервничать, а знаешь, что тогда будет с твоей подружкой?
Одним движением Эдик преодолел расстояние между нами, и практически ткнул меня носом в камеру своего навороченного смартфона. Орлов мазнул по мне коротким, ничего не выражающим взглядом, а потом равнодушно пожал плечами:
— Она мне не подружка. И мне плевать, где она и что с ней.
Слова царапнули по самому сердцу.
— Ненавижу тебя, Орлов! — заорала я в порыве эмоций.
— А разве она его подружка? — вклинился в разговор Арчибальд. — Она же предавалась утехам с Крайновым прямо у того в кабинете!
Черт побери, нашел, что вспомнить!
— Кто и что делал в кабинете Ивана?! — вдруг раздался из телефона Эдика полный ярости голос Лики. — Даша??!
Вот же блин!
— Лика, не слушай этого идиота! — заорала я. — Я тебе все объясню!!!
— Не надо! Мне! Ничего! Объяснять! — раздельно произнесла Лика ледяным голосом. — У меня больше нет подруги. И парня тоже больше нет, потому что я его сейчас придушу!
— Лика, давай спокойно поговорим! — это уже голос Ивана.
— Я не хочу с тобой разговаривать!
— Лика, да не слушай ты этого гоблина! — это уже я.
— Ненавижу вас, вы меня предали!
И на фоне этой какофонии звуков полный удовлетворения голос Валеры:
— Блин, ребят, я сейчас как будто бразильский сериал посмотрел!
Марк повернул камеру на себя, и полным тоски голосом произнес:
— В общем, Эдик, делай с ней что хочешь. Можешь еще и ее друзей для комплекта прихватить. Я тебе только спасибо скажу, потому что я их терпеть уже не в силах.
С этими словами Орлов отключился. Лицо Эдика в этот момент было наградой нам всем за великолепно поставленное шоу. Оно выражало разочарование, недоумение, злость и обиду одновременно. Жаль, что ребята этого видеть не могли, можно сказать, все удовольствие досталось мне одной.
