Еще случилось, что Офицеръ съ малою силою посланной въ близъ лежащую деревню для приведенія жителей въ послушаніе, былъ атакованъ великимъ множествомъ непріятелей, и принужденъ терпѣть нѣкоторую осаду въ своей деревнѣ. Другая команда пошла ему на вспоможеніе. Какъ сіи шли по уской дорогѣ, на которой едва шесть человѣкъ въ рядъ стать могли, то напало ка нихъ великое же множество непріятелей. Но при немъ была малая пушка, изъ которой какъ только стрѣлять начали, то всѣ Персіяне вдругъ разбѣжались. Симъ способомъ спаслись и находящіяся въ деревнѣ Россіяне, которые услышимъ стрѣльбу, могли безъ препятствія соединиться со своими, и возвратиться въ Ряще. При всемъ томъ почти никакого не произошло урону. Одинъ токмо Стикъ-юнкеръ Львовъ, которой звалъ толь искусно употреблять пушку, въ грудь былъ прострѣленъ.
Симъ кончились всѣ непріятельскія дѣйствія, по крайней мѣрѣ такъ долго, пока Генералъ Лейтенантъ Матюшкинъ находился въ Гилани. Кажется, что перемѣна правленія въ Испагани, когда Султанъ Эшревъ 22 Апрѣля возведенъ былъ на престолъ вмѣсто кончающагося Миръ-Махмуда, понудила принять другіе мѣры. Матюшкинъ хотѣлъ слѣдующаго лѣта строить названной Государемъ Императоромъ городъ при устьи рѣки Кура, на которой конецъ 5000 человѣкъ Казанскихъ Татаръ, Черемисъ и Чувашъ, отчасти въ Рящѣ, отчасти въ Баку были въ готовности и суда уже были оснащены; но на Святой недѣле пришло печальное извѣстіе о кончинъ Государя Императора ПЕТРА Великаго, и побудило отложить сіе намѣреніе до полученія подтвердительнаго указа.
Другіе причины требовали, чтобъ Генералъ Лейтенантъ поѣхалъ въ крѣпость святаго Креста. Чего ради въ Іюнь отправился онъ съ господиномъ Соймоновымъ изъ Ряща. Зашедъ въ Баку пробыли тамъ семъ дней, а въ Дербентѣ четыре дни; въ Аграханской заливъ прибывши, поѣхалъ Матюшкинъ на шлюпкѣ на Сулакъ въ помянутую крѣпость, а Соймоновъ продолжалъ свой путь въ Астрахань.
Въ Астрахани лежалъ провіантъ, для Гарнизону въ Крѣпость святаго Креста назначенной, которой еще той же осени перевесть туда надлежало. Господинъ Соймоновъ переправилъ оной въ Октябрѣ мѣсяцѣ въ Аграханской ретранжементъ. Между тѣмъ Генералъ Лейтенантъ Матюшкинъ окончавъ свои дѣла въ крѣпости святаго Креста, употребилъ сей случай на возвратную ѣзду въ Астрахань. Ноября шестаго прибыли они въ Астрахань, и тѣмъ заключили морскую ѣзду 1725 года.
VIII
НОВОЕ МОРЕПЛАВАНІЕ ДЛЯ ОПИСАНІЯ КАСПІЙСКАГО МОРЯ
Въ началѣ 1726 года случилось, что 21 судно, бъ Ярковской гавани стоявшій, въ жестокую погоду, сильнымъ наводненіемъ и давленіемъ отъ льду взнесены были на островъ Четырехъ бугровъ, и по збытіи воды тамъ остались. Можетъ быть, что нѣкоторые причли сіе приключеніе неосторожности караульныхъ Офицеровъ; но господинъ Соймоновъ, которому въ Астрахани ежедневно было репортовано о всѣхъ обстоятельствахъ, увѣренъ былъ, что сіе несчастіе здѣлалось не отъ ихъ слабости, но отъ необходимаго случая. Между тѣмъ надлежало дѣло изслѣдовать, и стараться, чтобъ суда механическими способами опять спущены были на полу. На такой конецъ Контръ-Адмиралъ Синявинъ былъ посланъ изъ Адмиралтейской коллегіи въ Астрахань, съ которымъ прешло и девять морскихъ Офицеровъ, на смѣну тѣмъ, которые уже много лѣтъ служили на Каспійскомъ морѣ.
При семъ случаѣ надѣялся господинъ Соймоновъ возвратиться въ Санктпетербургъ: но еще трудился онъ надъ снятіемъ судовъ съ острова, {Изъ сихъ токмо 7 судовъ опять спущены на воду. Прочихъ, за дальностію отъ берега, не можно было снять, которыя разломали и годныя употребили на другую потребу.} то изъ Адмиралтеиской коллегіи полученъ былъ указъ, чтобъ еще послать искуснаго Офицера, для точнѣйшаго описанія Каспійскаго моря, а особливо восточнаго берега онаго. И какъ притомъ Контръ-Адмиралу поручено было, выбрать кого онъ къ тому за способнѣйшаго разсудитъ: то безъ дальнаго размышленія выбралъ онъ господина Соймонова. Отъ того не помогли никакія представленія. Причина, которую приводилъ господинъ Сомоновъ для своего отпущенія, что онъ уже семъ лѣтъ ѣздилъ по Каспійскому морю, служила къ тому же, чтобъ Контръ-Адмирала смотрящаго больше на пользу дѣла, нежели на сопряженныя съ онымъ трудности, еще больше укрѣпить въ его избраніи. Кратко: господинъ Соймоновъ принужденъ былъ препроводить еще лѣто на Каспійскомъ моръ.
Выбрать Офицеровъ, унтеръ-Офицеровъ, рядовыхъ, суда, такелажъ, и все къ ѣздѣ потребное, состояло во изволеніи господина Соймонова. Онъ выбралъ два судна: Гекботъ Царицынъ, которой уже насочито былъ старой и ветхъ, и Шнаву Астрахань. Сіи стояли въ гавани Ярконскаго устья, и тамъ были починены, оснащены и людьми снабдены. На гекботѣ находилось 10 мѣдныхъ пушекъ и 8б человѣкъ, а на шнавѣ 54 человѣка и 6 пушекъ. На обоихъ судахъ и половина людей была матрозовъ да половина солдатъ. Но притомъ и матрозы были не вооружены, какъ солдаты. Для мѣлкости залива, по рѣкѣ Эмбѣ названномъ, и для большаго споспѣшенія дѣла, послалъ господинъ Соймоновъ ботъ съ 16 человѣками, подъ командою штурмана Долматова, описать сей заливъ по всѣмъ его излучинамъ и глубинамъ.
Сему новому Каспійскаго моря описанію, одолжены мы изрядною картою Каспійскаго моря, которая въ 1731 году опредѣленіемъ Адмиралтейской коллегіи напечатана, {Зри извѣстіе о ландкартахъ, въ Ежемѣсяч. Сочин. 1761 году въ Декабрѣ мѣсяцѣ стр. 486.} а потомъ Англинскимъ Капитаномъ Будруфомъ, вторично издана съ нѣкоторыми прибавленіями. При чтеніи сихъ извѣстій не худо бы при себѣ имѣть такую карту, для яснаго понятія о томъ, что учинено при семъ вторичномъ описаніи. Есть ли еще сравнить оную съ прежнею картою Капитана фонъ Вердена, то никакого не останется сомнѣнія, что потребно были новое описаніе, дабы точнѣе опредѣлить положеніе восточнаго берега.
Какъ суда всѣми потребностями снабдѣны были, то вышли они 6 Маія въ море изъ устья рѣки Волги, Гекботы и шнава взяли свой курсъ на SO къ углу Тукъ-Караганскхому, а ботъ пошелъ прямо къ востоку, для начатія своего описанія при устьѣ рѣки Яика. Вѣтръ былъ благополучной, слѣдующаго дня потеряли они ботъ изъ виду. На третей день, при продолжающемся прежнемъ вѣтрѣ, увидѣли они около полудня уголъ Тукъ-Карагачъ въ SO, а вскорѣ потомъ Кулалинскіе острова къ востоку. И надобно думать, яко бы здѣсь погрѣшено въ множественномъ числѣ, потому что въ первомъ отдѣленіи сихъ извѣстій говорено объ одномъ токмо островѣ Кулали называемомъ. Такъ то называется самой большой изъ сихъ острововъ. Но понеже подлѣ и позади онаго лежатъ еще другіе малые острова, собственныхъ имянъ неимѣющія: то оные разумѣются подъ томъ же общимъ именемъ. Что же мысъ Тукъ-Караганъ, хотя и далѣе лежащей, усмотрѣнъ прежде острововъ, то оное безъ сомнѣнія находящимся на ономъ горамъ приписать должно.
