Они оба молчали, и тишину нарушал лишь ветер, стучавший по крышам старого дома.
— Ты обратил внимание на сценку на абажуре лампы? — спросила Кэти с нежностью и… как показалось Дэвиду, некоторой толикой торжества; он-то думал, что это он ее соблазнил… умница Кэти. — Он приводил сюда любовниц. Ты знал, что у него их было несколько дюжин?
Она оперлась на локоть и, смущаясь, поцеловала его в щеку.
— Дэвид, ты самый симпатичный мужчина, который когда-либо тут появлялся.
— Мне казалось, что я тебе совсем не нравлюсь.
Кэти снова его поцеловала, на этот раз в уголок рта.
— Просто расслабься немного, хорошо?
И она поцеловала его в губы, прижав голову к большой, мягкой подушке. Дэвид приоткрыл губы, впуская поцелуй и наслаждаясь ее неожиданной агрессивностью.
Они вместе плыли по проливу ночи, присутствие Кэти опьяняло Дэвида, и он позволил себе поддаться ее чарам. Так, дрейфуя между сном и явью, он снова занялся с ней любовью.
И тогда пришли сны, сознание Дэвида так легко уплыло в собственную реальность, что он даже не понял, что спит.
Сначала ему приснилось, что открылась дверь в спальню. И хотя позже он сообразил, что, вероятно, спал, ему показалось, будто он услышал щелчок замка. Дэвид сел и посмотрел в сторону двери. Однако никто не вошел, только на пороге появилась тень человека. Точнее, не тень, а нечто более плотное. Дэвид смотрел, как неведомое существо двинулось вперед, и подумал, что оно окутано мраком, более глубоким, чем обычный, и ощутил исходящие от него волны ненависти. Его первым побуждением было оттолкнуть от себя эту тень, но в следующее мгновение он проснулся, почувствовав, что Кэти его трясет, пытаясь разбудить.
Он взглянул на ее лицо, окутанное ночными тенями, которые разрывали мерцающие на небе вспышки.
— Тебе приснился кошмар, — сказала она. — Похоже, жуткий.
— Я видел, как сюда кто-то вошел.
— Что? У тебя паранойя, да еще в таком месте? Что случилось с моим замечательным мужчиной?
Они одновременно рассмеялись, но Дэвида охватили сомнения. То, что ему привиделось, не было обычным кошмаром, слишком яркие впечатления остались. Скорее всего, это классический пример ночного страха, вызванного нарушением сна. У него даже возникло ощущение, будто он вовсе не спал, хотя на самом деле находился в состоянии глубокого сна. Еще один симптом, подтверждающий поставленный им самому себе диагноз.
— Господи, вдруг у меня гипогликемия[32]? Только этого мне не хватало.
— Хочешь, сделаем анализ? Я могу поискать на складе тест-полоски.
— Не нужно. Думаю, дело в стрессе.
— Ну, ты же у нас доктор.
Кэти скользнула к нему поближе, они поцеловались, и Дэвид почувствовал, что она не только возбуждает его сексуально, но с ней ему тепло и уютно в одной кровати, и начал постепенно снова погружаться в сон.
Однако он не уснул, а когда услышал ровное дыхание спящей Кэти, ему почему-то стало не по себе. Дэвид лежал спиной к комнате, и у него появилось ощущение, что он совершил ошибку, потому что видение — или правильно назвать его «фантом»? — все еще находилось где-то поблизости.
Наконец Дэвид повернулся на другой бок и окинул взглядом спальню. Дверь была надежно заперта, он даже цепочку не забыл набросить, и попасть сюда как-то иначе не представлялось возможным. Или все-таки такой способ был? В старом доме, особенно в комнате, где хозяин развлекался с любовницами, должен быть потайной ход.
И вдруг Дэвид почувствовал, что чуждое присутствие приближается к кровати, хотя не увидел ничего определенного. Несмотря на тот факт, что его ум ученого ни на мгновение не признавал подобных вещей — более того, знал, что они невозможны, — он ощущал, что наполненное жизнью, хотя и невидимое существо стоит около кровати.
Дэвид не сомневался, что снова стал жертвой ночных страхов — эффект, часто встречающийся в случаях нарушения сна, — но это не отменяло того, что он чувствовал. К тому же он обратил внимание на очень необычное ощущение — вибрирующий холод, окативший его грудь. Форд опустил глаза и увидел мурашки на обнаженной коже в тех местах, где он его касался.
Дэвид не сомневался, что в комнате кто-то есть, однако он никого не видел.
Почему?
«Это какой-то вид шизофренической галлюцинации, иначе просто не может быть», — подумал он. Но в его роду не было гена шизофрении, а однонуклеотидный полиморфизм[33] не вызывает галлюцинаций.
Итак, может быть, в спальне действительно кто-то есть?
Дэвид приподнялся на локте, и Кэти тихонько застонала.
Он ощупью нашел лампу, включил ее… и ему показалось, что он увидел, как скользнула, закрывшись, дверь. Дэвид вскочил с кровати, бросился к ней и быстро распахнул.
В коридоре пусто. Значит, все-таки очень яркий сон.
Неожиданно Форд понял, что стоит около окна, выходящего на парковку и заросли деревьев. По небу величественно проплыл какой-то огромный, ярко освещенный объект — не самолет, потому что он был огромным. По-настоящему гигантским. За ним следовал другой, над ними парили еще два. Дэвид посмотрел наверх, и его охватило благоговение перед могуществом, представшим глазам — он увидел сотни, тысячи громадин, заполнивших небо.
И вдруг он оказался внутри одной из этих штук, его со всех сторон окружали столбы света, но он откуда-то знал, что это живые существа, вознесшиеся к немыслимым высотам благородства и наполненные такой сильной любовью, что он неожиданно вернулся в раннее детство и увидел мать и отца на пляже в Кейп-Мэй. Отец что-то кричал, звал его, а мать лежала на песке, закрыв глаза кружочками огурца. Громко лаял терьер Джек, маленькая девочка распевала веселую песенку, радуясь прекрасному дню.
Дэвид инстинктивно догадался, что это ангелы, и почувствовал себя абсолютно обнаженным в их сиянии. Они были такими глубоко правильными и истинными, что Дэвид не сдержался и вскрикнул — или ему показалось, что вскрикнул, — потому что они излучали ощущение радости и чистоты, которое стало, несомненно, самым ярким, самым девственным и одновременно вызывающим благоговение переживанием, какое он когда-либо испытывал.
Но еще Дэвид почувствовал печаль, устремился к ней и потребовал, чтобы она его оставила, но она не пожелала уйти, и в следующее мгновение, содрогаясь под ударами болезненного ужаса, он оказался в кромешной тьме. Самый чудесный из всех снов в долю секунды превратился в черный бесформенный кошмар из кошмаров.
Дэвид падал вниз, в глубокую каменную пропасть и через несколько мгновений ощутил жар. Вскоре окружавшие его каменные стены начали сиять, и жар превратился в жуткую боль, не обжигающую, а такую, будто кто-то натирает тело песком. Он снова и снова бросался на стены, вперед и назад, вперед и назад, но спасения не находил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
