В глубине сознания Дэвид знал, насколько серьезен такой абсолютный, безысходный разрыв с реальностью, и что подобное состояние, возникшее в результате стресса, граничит с психозом.
Дэвид продолжал падать, жар становился все сильнее, он корчился и сражался, лягался, размахивал кулаками, превратившись в испуганного до полусмерти ребенка.
Вокруг раздавались крики, и он начал различать тела, погрузившиеся в стены, яркие, сияющие тела людей, которые все до одного кричали о своей невиновности, но они лгали, он слышал это в их голосах — в отчаянной какофонии, присущей нестройному хору лжи.
Неожиданно на фоне прежней боли Дэвид почувствовал вполне определенную вспышку новой, в правом запястье.
Кто-то кричал, он же снова и снова ударял рукой о край прикроватной тумбочки, на которой подпрыгивала лампа.
Задыхаясь, чувствуя, что запутался в простынях, Дэвид поднял правую руку. Боже праведный, неужели он ее сломал? Нет, только содрал кожу, но ему удалось изгнать из нее демона.
— Что случилось…
В комнате царила тишина, и все, как обычно. Часы показывали без четверти семь утра.
— Кэти?
Дэвид обнаружил, что он один в кровати, — значит, Кэти ушла, и ему пришлось спросить у себя, была ли она вообще здесь.
Разумеется, он понял, что ему приснились христианский рай и ад. Больше ничего не случилось, и неважно, какими яркими и живыми были картины, все равно это только сон, возможно, вызванный стрессом. Так что зря он испугался, что у него началось психическое расстройство.
Дэвид вздрогнул, неожиданно услышав незнакомый мужской голос, который доносился из маленькой гостиной, находившейся рядом со спальней. Дэвид решил, что он явно не принадлежит никому из персонала, и резко распахнул дверь.
— Прошу прощения…
И тут он узнал голос Крейга Хардинга из «Сегодняшнего шоу». Комментаторы сидели в большом окне Рокфеллеровского центра, и люди смотрели на них с улицы. Значит, буря прошла, спутники снова заработали и мир вернулся к прежней жизни. Одеваясь, Дэвид жадно слушал новости, которые, по большей части, сводились к разрушениям. Уже хорошо: разрушения — это не конец света.
Он позволил себе надежду, что документ миссис Денман ошибся.
Стоя в роскошном, отделанном мрамором душе, Дэвид подумал, что пенящийся гель смывает с его тела безумие ночи. Конечно, а как же иначе? Если солнечная буря прошла, жизнь теперь очень быстро вернется в норму.
К тому времени, когда Дэвид направился в столовую для персонала, чтобы позавтракать, он уже сумел расправиться со своим сном.
Когда Форд спустился по лестнице, он увидел, что у подножия его ждет Глен Макнамара.
— У нас пропал пациент.
Дэвид пару мгновений пытался осознать услышанное.
— Сэм Тейлор потерял Мака.
— Когда?
Глен мгновение молчал.
— Вчера днем.
— Что? Почему меня не поставили в известность, Глен?
— Никто ничего не знал. Мак вырубил Сэма.
— Но Мака запирают на ночь. Наверняка кто-то заметил, что его нет.
— Сэм попросил дать ему время, чтобы найти Мака.
— Всю ночь?
— Он сообщил мне о случившемся около десяти вечера.
— Глен, сейчас семь утра, а директор клиники только что узнает о случившемся?
— Доктор, я не видел необходимости вас будить. Что вы могли сделать? Это мое поле деятельности.
Дэвид уже собрался хорошенько отчитать Глена Макнамару, но тот действительно был прав. Молодой врач не мог сделать ничего, чтобы помочь им отыскать Мака.
— Ладно, — сказал он наконец. — Мак может представлять для нас опасность?
— Меня очень удивит, если мы его снова увидим или услышим о нем. По моим прикидкам, он не продержится и недели во внешнем мире. Там настоящий ад, док. Судя по столбам дыма, которые мы постоянно видим, и проблемам в инфраструктурах, люди рвут друг друга на части. — Глен махнул рукой в сторону столовой. — Тосты, бекон, кофе и печенье. У нас все в ярости от такого завтрака, а там его считали бы роскошным пиром.
Они вошли в столовую вместе. Когда Дэвид направился к буфету, Кэти догнала его и незаметно прикоснулась к руке.
— По крайней мере, ублюдок убрался, — тихо сказала она. — Его здесь никто не любил. — Она улыбнулась. — Да и, вообще, телевидение снова работает, солнце выглядит намного лучше, и у меня такое ощущение, что все осталось позади.
Документы миссис Денман предупреждали, что Солнечная система направляется в самые глубины усеянного обломками поля сверхновой.
Правда об их положении наполнила сознание Дэвида — они вовсе не приблизились к границе бури, они оказались в самом ее эпицентре.
Глава 12
ГОЛИАФ
Кэролайн проснулась в жутком состоянии в свое первое утро в комнате в крыле, отведенном для пациентов, за которыми не требовалось особо присматривать. На самом деле она не проснулась, потому что совсем не спала. Она лежала с закрытыми глазами и мучительно размышляла — главным образом, про Дэвида. У нее было письмо, написанное ему Гербертом Эктоном, но она получила указание отдать его, только когда Дэвид вспомнит прошлое. Для нее это означало, что он вспомнит время, которое они проводили вместе, их невинные забавы и жизнь в особняке.
Герберт Эктон предупреждал, что этот период станет «Точкой Омега», но ему сложно увидеть его как следует, поэтому инструкции касательно последних дней были весьма нечеткими.
За границей истории, где сейчас находилось человечество, ничто не определено, и, когда люди, исполненные зла, поймут, какая судьба их ждет, попытки ее избежать сделают их немыслимо опасными. Многие захотят, чтобы погибли все, если суждено погибнуть им самим.
Кэролайн чувствовала, что Дэвид многое помнит, но, если он не вспомнит ее, значит, не будет участвовать в миссии, а время уже почти истекло.
Намереваясь поговорить с ним накануне поздно вечером, она отправилась к нему. Кроме того, Кэролайн рассчитывала, что ей удастся подсыпать ему порошок белого золота, обладающий невероятным могуществом, который они создали в печи в художественной мастерской, надеясь, что он поможет.
Ее удивило, что дверь в его комнаты не заперта. Когда Кэролайн тихонько вошла внутрь, она обнаружила причину: Кэти Старнс ее опередила и теперь делила с Дэвидом постель. По недосмотру — или чтобы сообщить всему миру о своей победе — Кэти оставила дверь открытой.
Кэролайн никогда не предупреждали, что Дэвид может полюбить кого-то другого, и она была возмущена и одновременно испытала глубокую печаль.
Она стояла с пылающим от смущения лицом, чувствуя, как отчаянно болит сердце, и не зная, что делать дальше. Дэвид и Кэти были так заняты друг другом, что не заметили ее, но она все равно, стараясь не привлекать внимания, вышла в коридор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
