— Я возвращаюсь в Карроуэй-Хаус, — сказал он. — Спокойной ночи.
— Бит! — крикнула она ему вслед, понимая, что они с Тристаном остаются совершенно одни. — С вами все в порядке?
Он остановился и оглянулся через плечо.
— Да. Просто здесь слишком много людей.
Через мгновение он исчез. Она слышала смех и голоса, доносившиеся из лож, но никого не было видно.
Они продолжали свой путь к центральной части сада, и она по-прежнему смотрела на профиль Тристана.
Джорджиана перевела дыхание. Почему дрожь не пробегала по ее коже в присутствии Лаксли, или Уэстбрука, или всякой другой форели, плавающей вокруг нее? Почему только при виде Тристана, самого неподходящего из всех предполагаемых женихов?
— Что ты видишь? — тихо спросил он, по-прежнему глядя перед собой. — Не форель, надеюсь.
— Скажи, пожалуйста, мы все еще играли бы в эту игру, если бы я была нищей?
К ее удивлению, он не рассердился, но стал очень серьезным.
— Не знаю. Я… не хочу видеть тебя с другим мужчиной. Никогда.
— Так это только ревность? Ухаживание, чтобы помешать другим приблизиться ко мне?
— Нет. — Он нахмурился и провел рукой по темным волосам. — У меня трудное положение. Я не жалуюсь, но это правда. И я не уклоняюсь от долга перед своей семьей. — Тристан наклонился и, взяв ее за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза. — Ты захотела бы стать нищей? Ты стала бы менее подозрительной и перестала бы сомневаться в намерениях женихов, если бы была бедной и красивой?
Никогда раньше он так откровенно не говорил с ней, и его голос звучал почти страдальчески.
Быстро оглянувшись, он прикоснулся к ее губам.
Неудержимое желание охватило ее. Джорджиана впилась пальцами в его руку, чтобы сдержаться и не обнять его за шею и не прижаться к его груди. Она старалась стоять неподвижно, как статуя, но не могла оторвать своих губ от его.
Кто-то засмеялся совсем рядом. Тристан отстранился и снова взял ее под руку — впереди на дорожке показалась небольшая группа дам и джентльменов.
Тристан повел ее дальше, и они прошли мимо еще одной группы, здороваясь и кивая, она почти не помнила, что говорила. Некоторые смотрели на нее с любопытством, но она полагала, что они просто удивлялись, видя, как она мирно гуляет с Дэром.
Как только они снова оказались одни, он хотел остановиться, но она заспешила вперед, оставив его перед выбором: идти быстрее или остаться позади. Они не должны закончить вечер обнаженными в зарослях рододендронов. А если он опять начнет целовать ее, именно так и случится.
— Почему мы бежим? — спросил он, сдерживая смех.
По крайней мере одному из них было весело.
— Потому что, если ты будешь бежать, то не сумеешь затолкать свой язык мне в рот.
— Вероятно, сумею, если захочу.
— Твои желания меня не интересуют. — Она взглянула на него. — И перестань смеяться.
— Но смешно же.
— Тебе необходимо было преподать урок, Дэр, пока ты не испортил жизнь еще одной женщине.
— Я усвоил свой урок. И я опять хочу тебя.
«Боже милостивый!» Она ускорила шаги.
Она оказалась настолько глупа, что попыталась, пользуясь собственной слабостью, проучить его. А теперь было уже поздно, и ей надо выяснить его намерения, пока не произошло самое худшее. Ей надо тянуть время.
Насмешливо улыбаясь, он заказал мороженое. Теперь руки у него были заняты, и он не мог трогать или целовать ее. Иначе таявшее мороженое испортило бы его красивый зеленый охотничий сюртук и белоснежный галстук.
Они благополучно вернулись в ложу, и хотя Фредерика пристально посмотрела на нее, Джорджиана не думала, что кто-нибудь знал, что она позволила Дэру целовать себя. Ей необходимо прекратить это, как бы ни были опьяняюще сладостны его объятия, — ради Амелии и ради нее самой. Что бы ни говорил Тристан, он не мог всерьез ухаживать за ней.
— А где Роберт? — спросила Милли, глядя им за спину.
— Он произнес целую фразу и отправился восстанавливать силы, — объяснил Тристан, раздавая мороженое. — Он сказал почти две фразы. По-моему, Джорджи вдохновила его. — Он опустился на стул рядом с ней и смотрел, как она ест свое лимонное мороженое.
— Наслаждаешься, надеюсь? — спросил он.
— Да, очень, — ответила она, радуясь, что может наконец дать ему честный ответ. — Ты пошутил надо мной, когда сказал, что я вдохновила Бита?
— Почему же? — Он слегка помрачнел.
— Ревность?
— Это зависит от того, что ты имеешь в виду.
Джорджиана состроила смешную гримаску.
— Не обращай внимания. Я подумала, что смогу помочь, но, если ты будешь бить себя в грудь, забудь об этом.
Тристан поднял голову и посмотрел на нее:
— Прими мои извинения. Иногда я забываю, что ты не так цинична, как притворяешься. Если ты сумеешь заставить его говорить, пожалуйста. Но будь осторожна. Он…
— Он много пережил, — подсказала она.
— А как насчет «я все еще не доверяю тебе»? Что это значит?
— Ты сказала «все еще» вместо «отныне и навсегда». А это означает, что когда-нибудь будешь.
Он провел пальцем по ее губе, затем поднес его к своим губам.
Появилась тетя Фредерика и уселась рядом с ней. Судя по выражению ее лица, она видела жест Тристана. Джорджиана вздохнула. Все ее чувства были напряжены. Она должна ненавидеть его или по крайней мере сердиться на него. Вместо этого при каждом взгляде на него ее сердце бьется сильнее, и все, включая ее решимость, кажется безнадежно бессмысленным. Если бы виконт преследовал ее впервые, а не второй раз, она бы уже давно оказалась в его постели.
— Почему такой мрачный вид? — спросил он.
— Я думала о вас, — ответила она, хотя, исходя из соображений здравого смысла, могла бы только пожать плечами.
— И что вы обо мне думали?
— Что вы, кажется, никогда не понимаете, что ваше общество нежелательно.
— А я думаю, что ваше умение понимать вызывает сомнения, — сказал он, слизывая с пальца остатки вишневого мороженого.
От его насмешливого ответа у нее еще сильнее забилось сердце.
— Я всегда удивлялся, почему вы…
— Джорджиана, — вмешалась, вставая, герцогиня, — я очень сегодня устала. Лорд Дэр, как вы думаете, кто-нибудь сможет проводить нас домой?
— Буду счастлив сделать это сам, ваша светлость. — Он встал, предлагая Джорджиане руку.
Она почувствовала разочарование. За последние несколько дней они впервые могли как следует поспорить, и она даже немного расслабилась.
— В этом нет необходимости, милорд. Я уверена, вы желаете остаться со своей семьей. Если вы одолжите нам вашу карету, этого будет достаточно.
Он кивнул с непроницаемым выражением лица:
