Она снова усмехнулась. Видимо, у нее с головой все-таки не все в порядке.
Он тронул повод, и Шарлемань пошел шагом, сзади прихрамывала Шеба.
— С ней действительно ничего не случилось? Я чувствую себя такой идиоткой.
— Не стоит. Обещаю, я осмотрю ее еще раз, когда мы вернемся, и сделаю ей компресс. Хотя она не страдает, и нога не очень сильно распухла. С ней будет все хорошо, любовь моя.
— Надеюсь.
— Меня больше беспокоишь ты. Ты знаешь, что у тебя кровь на локте?
Она посмотрела вниз.
— Нет. О, у тебя весь сюртук в крови. Мне жаль…
— Перестань, Джорджиана. Я втянул тебя в эти скачки, а ты упала. Замолчи и поцелуй меня.
Удивительно, но она поцеловала его. Когда он поднял голову, чтобы перевести дыхание, уже нужно было искать уединенное местечко. Хуже того, она заметила его возбуждение и снова зашевелилась.
— Ты это нарочно делаешь, — проворчал он.
— Конечно.
— Тогда прекрати. Твой грум возвращается.
Джон мчался по дорожке в сопровождении трех лакеев. Тристан удивился, что будут делать четверо слуг с одной лошадью, но, каковы бы ни были их намерения, он не собирался уступить Джорджиану ни одному из них.
— Милорд, — сказал запыхавшийся Джон, — Брэдли готов, если надо, поехать за доктором.
Тристан снова посмотрел на Джорджиану. Внешне с ней все было в порядке, но если она не позволит ему осмотреть ее копчик, кто-то должен это сделать. Он кивнул:
— Пусть едет.
— Трис…
— Вдруг у тебя что-то сломано. Не спорь.
Трое слуг топтались вокруг них, и Шарлемань начал вскидывать голову и бить копытами. Тристан успокоил его. Только не хватало, чтобы Джорджи снова сбросили на землю.
— Займись Шебой, — приказал он, передавая поводья Джону. — А остальные, черт побери, держитесь позади.
Дружно заверив его своими «да, милорд», они отступили назад. Подъезжая к Хоторн-Хаусу, Тристан чувствовал себя тамбурмажором на параде. Из дверей торопливо вышла герцогиня, и у него возникло ощущение, что события снова повернули в худшую сторону.
— Что случилось? — грозно спросила она, спускаясь по ступеням. — С тобой все в порядке?
— Я чувствую себя прекрасно, — ответила Джорджиана, поворачиваясь так, чтобы Тристан мог спустить ее с лошади. — Не надо истерики.
Когда она коснулась земли, колени у нее подогнулись, и она ухватилась за стремя, чтобы не упасть. Тристан соскочил с седла и подхватил ее.
— Позвольте мне.
— Сюда, — указала герцогиня, разгоняя таращившихся слуг.
Он был уверен, что помнит, где спальня Джорджианы, но позволил Фредерике показывать ему дорогу. Сейчас не стоило разрушать то, что им удалось восстановить. Он осторожно опустил Джорджиану на кровать, заметив, что, садясь, она поморщилась.
— Благодарю вас, лорд Дэр, — сказала герцогиня. — А теперь будьте добры, оставьте нас, чтобы я могла позаботиться о племяннице.
Он кивнул, но Джорджиана, схватив его за руку, удержала.
— Вы обещали присмотреть за Шебой, — сказала она.
— Я так и сделаю.
Джорджиана увидела, как он вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь. Раньше он никогда ничего ей не обещал, и это его обещание что-то значило. Как и его встревоженный вид, и дрожавшие руки, когда он поддерживал ее после падения.
— Давай снимем это платье, — сказала тетка, возвращая ее к действительности.
— Не так уж все плохо. Я просто сильно ударилась.
— У тебя локоть в крови.
— Знаю. Он болит. Так мне и надо за то, что хотела обогнать Дэра. Этого никто не может сделать.
Фредерика застыла.
— Ты хотела обогнать Дэра? Зачем это?
— Мне захотелось. Вокруг никого не было, и я подумала, что будет весело.
И ей было весело до головокружения, пока Шеба не сбросила ее.
— Это «веселье» было его идеей?
— Нет, моей. — Джорджиана подвинулась к краю кровати и, морщась от боли, старалась снять туфли. — По-моему, я до смерти напугала его, когда упала, поэтому не ругайте его.
— Не понимаю я тебя, — сказала Фредерика, расстегивая пуговицы на ее амазонке. — Ты его ненавидишь, а потом переезжаешь в его дом. Убегаешь оттуда, а затем едешь с ним кататься.
— О-ох. Я сама этого не понимаю, тетя.
— Где у тебя болит?
— В основном ниже спины. Тристан думает, может быть, я сломала копчик.
Руки тетки застыли в воздухе.
— Ты сказала лорду Дэру, что ты ушибла? — очень медленно произнесла она.
Джорджи покраснела.
— Это же было очевидно.
— О Боже! Джорджиана, надеюсь, он не будет всем рассказывать об этом. Обычно ты бывала осмотрительнее.
— Он никому не скажет.
Фредерика с озадаченным видом продолжала смотреть на нее, но Джорджиана притворилась, что у нее закружилась голова, чтобы до прибытия врача больше не разговаривать.
Одно казалось ей ясным: Тристан на самом деле питает к ней какие-то чувства. А ей он начинает нравиться все больше. Однако она по-прежнему продолжала верить, что любовь к Тристану Карроуэю — прямая дорога к разбитому сердцу.
Слава Богу, врач решил, что горячая ванна и день, проведенный в постели, лежа на животе, излечит ее самые тяжелые увечья. Она не понимала, как он мог быть в этом уверен, если он даже не поднял на ней рубашку и не осмотрел ее поврежденную нижнюю часть, но Тристан сказал то же самое.
Когда врач ушел, она приняла ванну. Горячая вода расслабила болевшие мышцы и очистила царапины на боку и на локте. Затем с помощью Мэри Джорджиана забралась на постель и легла, упершись подбородком в сложенные руки.
В комнату снова вошла Фредерика:
— Он все еще здесь и хочет тебя видеть.
— Пожалуйста, пусть он поднимется, если вы не возражаете.
— Только до порога.
Черт! Она погубит себя, если не будет осторожнее.
— Конечно, только до порога.
— Я передам ему, — проворчала, уходя, Фредерика.
Через минуту в дверь постучали.
— Джорджиана, — услышала она голос Тристана. Он распахнул дверь, но не вошел. Очевидно, его уже предупредили.
— По-моему, я очень не нравлюсь твоей тете, — сказал он, прислоняясь к косяку двери.
Она усмехнулась.
— Как там Шеба?
— Как я и думал, растянула мышцу. Мы наложили компресс, и Джон будет неделю выводить ее два раза в день. После этого ты можешь попробовать поездить на ней, но еще около месяца никаких галопов.
— По крайней мере столько же я и сама не смогу скакать галопом, — с грустью сказала девушка.
Он взглянул на Мэри, скромно отошедшую в сторону.
— Я рад, что у вас кости остались целы.
— Я тоже.
Он долго не спускал с нее своих голубых глаз, затем выпрямился.
— Я должен идти. Мне надо было явиться в парламент еще час назад. — Он постоял, не сводя с нее взгляда, затем как бы пришел в себя. — Я приду навестить вас сегодня вечером.
