Амелия заставила себя беззаботно рассмеяться.
— Вы обе любите сплетничать. Всем известно, что Тристан и леди Джорджиана недолюбливают друг друга. Я уверена, он просто проявил доброту ради ее кузена, герцога Уиклиффа.
Действительно, последние несколько дней прошли не так, как ожидала Амелия, но она знала, какие чувства питают друг к другу виконт и леди Джорджиана, — он в ее присутствии даже упомянул об упрямом, вспыльчивом характере своего врага. Тристану сейчас дают урок, после чего он безумно в нее влюбится, а к концу лета она станет виконтессой.
— Ну, может быть, ты и права, — сказала Фелисити. — Я хочу сказать, что лорд Дэр довольно красив, конечно, но все знают, что у него нет денег. Все, что он имеет, — это титул, а леди Джорджиана — дочь маркиза и кузина герцога. С какой стати ей быть виконтессой?
— Вот именно. И всем известно, что я получаю три тысячи дохода в год, поэтому не вижу смысла в дальнейшем обсуждении этой чепухи.
Тристан Карроуэй собирался жениться на ней. Он начал ухаживать за ней ради ее денег и еще потому, что находил ее очаровательной, и этого было достаточно для женитьбы.
— Вот он, — прошептала Синтия. — Может, тебе следует напомнить ему о твоих доходах.
Собравшись с духом, Амелия обернулась. Лорд Дэр только что вошел в главный зал «Олмэкса». Он был один, в черном вечернем фраке, плотно облегавшем его широкие плечи. Минуту Амелия с восхищением смотрела на него.
Он, с его высоким ростом и смуглой красотой, и она, с хорошенькой миниатюрной фигуркой, будут потрясающей парой. Конечно, они подходят друг другу — как раз на прошлой неделе отец, в случае объявления об их помолвке, предложил прибавить ей еще пятьдесят фунтов к тем, что давал «на булавки». Леди Дэр… да, из нее получится идеальная виконтесса.
Тристан, казалось, был чем-то озабочен, и, оглянувшись на своих циничных подруг, она направилась к оркестру с таким расчетом, чтобы с ним встретиться. Она радовалась, что сегодня надела свое желтое атласное платье с белыми кружевными рукавами. Все говорили, что оно придает ее глазам безупречно голубой цвет, как у фарфоровой куклы.
В последний момент она повернулась, чтобы помахать рукой Синтии, и натолкнулась прямо на него.
— О Боже, — произнесла она, споткнувшись таким образом, что ему пришлось подхватить ее под руки.
— Амелия, прошу прощения, — улыбнулся он, поддерживая ее. — Обычно я вижу, куда иду. Видимо, я довольно рассеян сегодня.
— Никаких извинений, Тристан. — Она поправила лиф платья, чтобы он непременно заметил ее глубокое декольте.
— Сегодня вы выглядите восхитительно!
— Благодарю вас. — Не переставая улыбаться, она сделала неглубокий реверанс, позволявший ему лучше рассмотреть ее грудь. Что бы ни говорила леди Джорджиана о пользе уроков, иногда мужчин совсем нетрудно раскусить. — Если вы и дальше будете так мило разговаривать, мне придется оставить для вас вальс.
— Если вы и дальше будете так же великодушны, я приглашу вас на танец. — С легким поклоном он отступил от нее. — Если позволите, вот человек, с которым мне необходимо поговорить.
— Конечно. Мы поболтаем позже.
— Или раньше, — широко улыбнулся он.
«Ах, успех! Он еще никогда не был так любезен!» Но торжествующая улыбка, которую она послала своим глупым подругам, увяла, когда, повернувшись, она увидела, с кем он хотел говорить. Леди Джорджиана Холли стояла между герцогом Уиклиффом и его женой. Амелия не могла не восхищаться Эммой Брейкенридж, хотя, поднявшись от директрисы школы для девочек до герцогини, она высоковато забралась.
Амелия вздохнула. Она хотела всего лишь подняться от внучки брата эрла до виконтессы — но даже это не казалось теперь таким обнадеживающим, как раньше. Тристан смотрел на леди Джорджиану с обожанием. Лучше признать очевидное. Может быть, Джорджиана думает, что помогает ей, или только так говорит, имея совсем другие намерения, но в любом случае Амелия должна сама направить Тристана на правильный путь. И ее знание мужчин подсказало ей прекрасную идею, как это сделать.
Грей не очень обрадовался его появлению, но Тристана больше беспокоило присутствие Лаксли, Полтриджа и в меньшей степени Фрэнсиса Хеннинга, окруживших Джорджиану. После того страха, который он пережил из-за нее накануне, ему была неприятна даже мысль, что другие мужчины могут смотреть в ее сторону.
— Джорджиана, — сказал он, оттолкнув локтем Хеннинга, чтобы поцеловать ее руку. — Я снова вижу блеск в ваших глазах. Вы чувствуете себя лучше?
— Намного, — улыбнулась она, — хотя едва ли смогу танцевать.
Он предположил, что это замечание, вероятно, предназначалось другим поклонникам, но ни один из них не понял намека и не ушел. Вместо этого они зашумели, осыпая ее выражениями сочувствия и комплиментами, что заставило его нахмуриться.
Если же ее замечание относилось к нему, то он тоже никуда не уйдет. Эмма взяла его за руку, прежде чем он успел разогнать этих шутов.
— Вчера ты оказался почти героем, — с веселыми искорками в карих глазах сказала она насмешливо.
Бросив сердитый взгляд на стаю поклонников, он отошел в сторону.
— Я был бы признателен, если бы ты перестала говорить об этом. Доброе сердце и пустой карман делают Дэра очень одиноким малым. — Он взглянул в сторону Джорджианы. — Особенно когда некоторые представительницы женского пола не верят рассказам о добром сердце.
— Ну, тебе придется убедить ее. Я, например, на твоей стороне.
Он вопросительно поднял бровь.
— А как к этому относится могущественный Уиклифф?
— Он больше беспокоится о Джорджиане. Мой совет: будь терпелив и в то же время настойчив.
— Твой совет, дорогая Эмма, вероятно, убьет меня. — И, чтобы смягчить свои слова, Тристан поцеловал ее в щеку. — Но я ценю его.
— Сколько раз я должен говорить тебе, — грозно сказал Грей, подошедший к нему, слава Богу, под руку с Джорджианой, — чтобы ты держался подальше от моей жены?
— Ты же не позволишь мне поцеловать тебя, — ответил Тристан, — так что у меня не было выбора.
— Вы не проводите меня к буфету? — протянула ему руку Джорджиана.
Молодец Уиклифф, что увел ее от этой волчьей стаи.
— С удовольствием. Ваша светлость, вы позволите?
— Ох, убирайся, — сказал Грей. — Но не спускай с нее глаз. Она чуть не упала, выходя из кареты.
— У меня платье зацепилось, — объяснила Джорджи, краснея.
— Буду охранять ее, не жалея жизни.
Уступить кому-то Джорджиану было немыслимо. Чего бы это ни стоило, она будет принадлежать ему всегда.
— Так как же, я взял верх над твоими женихами? — спросил Тристан, выбирая место, где было поменьше любопытных глаз.
