поток не представляет угрозы, ибо, вполне вероятно, и сам механизм выработки положительных ионов действует как депрессант, который подавляет губительную информацию, не подпускает их к генам. Может существовать и другой барьер. А может быть у ведьм вообще геном не содержит эти опасные вирусы, место их занимает продуцент положительных ионов? Что же продуцирует положительные ионы?
Ведьмы водку не пьют. Значит, их организм реагирует на гистамины. Антигистаминные препараты — стимуляторы интерферона. Это означает, что хороший терапевтический эффект может дать димедрол, — не как успокоительное средство, а как антигистаминный препарат, как средство повышения уровня интерферона в организме. Хм. Должна существовать группа людей, для которых димедрол универсальное лекарственное средство. Интересно, экспериментируют ли медики в этой области? Но это уже другая песенка…
Вошла лаборантка. Через несколько минут после нее — Венда Дзенис и вместе с нею в комнату вошло очарование.
— Вы взяли с собой книгу? — спросил доктор.
— Да. — Венда улыбнулась и показала обложку. На ней стояло: «Штамм Андромеды».
— Очень подходящее для ситуации чтение, — похвалил Роланд. — Кто вам порекомендовал? Валдис?
— Нет. Я когда-то уже читала.
— На сей раз дышать будет труднее, — предупредил доктор. — К «кроличьей клетке» подсоединяю ионометр, для надежности и ясности.
— Да, — согласилась Венда. Она была готова на все.
— Какого цвета волосы у вашей бабушки?
— Темные. Немного с сединой. В молодости были точно такие, как у меня.
— Сколько ей лет?
— Семьдесят восемь.
— На сей раз вам придется сидеть три часа.
— Хорошо.
— Выдержите?
— Выдержу.
Усадив Венду перед прибором и все отладив, Роланд пошел помочь лаборантке. Он подготовил шприцы, пока лаборантка принесла синтетический полимер, при помощи которого в центрифуге предстояло разделить Т и В лимфоциты, заказал тимидин и уридин с меченными радиоактивным веществом молекулами, питательную среду с фитогемагглютинином, зимозан, дигитонин, словом приготовил все, необходимое для исследования формулы крови. Во всяком случае, надо определить клеточный метаболизм, то есть, обмен. Чтобы клетка могла синтезировать антитело, она должна синтезировать РНК.
Роланд снял с ионометра показатели. Сегодня, судя по стрелке фотоспектрометра, в выдыхаемом Вендой воздухе положительных ионов было меньше, чем вчера. Примерно на четверть. Пока все вполне достоверно. Выдыхаемый воздух прежде всего проходил через клетку с морскими свинками, вытеснял из нее остатки чистого воздуха, часть ионов абсорбировали легкие животных.
Лаборантка с любопытством наблюдала за экспериментом. Чем вызван эксперимент, она, безусловно, не знала.
— Количество ионов должно возрасти? — спросила она.
— Должно, — неохотно ответил доктор.
— Свинки снова начнут выделять?
— Да.
— Но может и не произойти?
— Может.
— Почему?
Доктор не ответил. Присутствие лаборантки отвлекало. Минут через десять Суна предложил ей идти домой.
В середине третьего часа число положительных ионов в воздухе, проходившем через ионометр, достигло полутора тысяч на кубический сантиметр, превысив вчерашний высший показатель на триста единиц, а уровень ионизации обычного воздуха в пятнадцать раз. Морские свинки карабкались по стеклянной стенке, царапали ее ноготками. «Не так ли и возникают ионы?» — мелькнула у доктора мысль. До этого животные спокойно спали, и вдруг проявили активность. Не под влиянием ли ионов? Хотя, скорее всего, им захотелось пить. В стеклянной клетке было жарко.
Роланд Суна подробно описал поведение морских свинок в лабораторном журнале. Потом обратился к Венде.
— Вы поможете их подержать, пока я возьму кровь?
— Они останутся жить?
— Да.
Крохотная жизнь сопротивлялась в ее ладонях. Движения, вызванные страхом смерти, отзывались в сердце острыми уколами. После обработки третьего животного Венда выглядела совсем измученной. Через некоторое время она пришла в себя, вымыла руки, улыбнулась.
На следующий день биологическим способом Суна проверил наличие интерферона. Процесс репликации вирусов был несколько замедлен… Титрование дало результат 1:50. Значит, нарушение не велико, как и предполагалось. Подтверждение собственной гипотезы может вызвать чувство восторга у новичка, но не у опытного ученого, который занимается поисками неизвестного. Все сомнения в таких случаях обычно остаются за кадром, в той области, к исследованию которой человек еще не приступил. В подобные минуты кажущейся ясности Роланд Суна особенно остро сознавал несовершенство исследовательских методов. Положительные ионы тормозили возникновение интерферона, а значит и антител. Он просто проверил еще раз. В принципе это было известно. Величина титра указывала, что такое снижение абсолютно безопасно для жизни. А вот опасно для жизни или нет длительное присутствие положительных ионов в воздухе в такой концентрации, это пока что выявить практически невозможно.
Как всякого серьезного ученого, Суну прежде всего интересовал отрицательный результат — решения, которые угрожали завести исследователя в тупик. Мужья ведьм подвергались воздействию в течении нескольких месяцев. Как смоделировать ситуацию в лаборатории? Валдису, к сожалению, результаты не понадобятся, будет слишком поздно. Да и невозможно заставить Венду ежедневно приходить сюда и дышать. Речь может идти только о воздействии на животных искусственно обработанного воздуха. Но… Суна и сам не мог понять, откуда вдруг появилось ощущение беспокойства. Опыты прошли гладко, результаты подтвердили версию, казалось бы, чего еще желать. Но неосознанная тревога не проходила.
Позвонил Екаб.
— Послушай! Тут один физик утверждает, что идея о положительных ионах в выдыхаемом воздухе — чистая фантастика.
— Это почему же? А показания ионометра?
— Он не верит. В легких не может быть «установки», которая вырабатывает столь высокую энергию.
— Он что, не верит и в существование животных и растений с электрическими свойствами?
— Верит. Но у них другая структура и что-то там еще.
— Что же он предлагает?
— Венда должна вымыть волосы шампунем с антистатиком и раздеться.
— Да, это мне не пришло в голову.
— О том, чтобы она разделась?
— Нет. Кажется, на ней было что-то синтетическое. Оба раза одно и то же. Но ведь она не шевелилась.
— Сейчас, к сожалению, и женское белье из синтетики. После женитьбы я знаю это абсолютно достоверно.
— Пусть наденет льняное платье, — решил Суна. — Позвони Валдису! Хорошо?
К этой проверке Суна готовился особенно тщательно. Проветрил лабораторию и сам пришел на работу не в нейлоновой куртке, а в осеннем пальто. Решил в помещении не расчесывать волосы. Предупредил и лаборантку, чтоб была осторожнее, предусмотрела все возможное, чтобы не электризовать воздух. На Венде была одежда из хлопка и чистой шерсти, прическу она тоже изменила.
И результаты опыта сразу же оказались отрицательными. Причем очень наглядно. Стрелка аэроионоспект-рофотометра так и осталась стоять на нуле. Ни разу не вздрогнула. Тогда Роланд попросил Венду расчесать волосы и снова заставил дышать в трубку. Стрелка прибора чуть-чуть отклонилась в сторону минуса. При расчесывании волос в результате электрического разряда образовались отрицательные ионы — точно так же, как возникают они во время грозы. Они не отравляли воздух, наоборот, придавали ему свежесть.
— Ты
