Читаем без скачивания Последний воздушный пират - Пол Стюарт

Он закрыл глаза. Дыхание стало ровным и тихим, и он провалился в глубокий сон. Спал он без сновидений, но, проснувшись, снова почувствовал сильный жар.

Всё его тело пылало; казалось, что кожа раскалилась докрасна, а постель была насквозь мокрой от пота. Затем его бросило в холод — будто сунули в ледяную воду, и он свернулся в комочек на широкой кровати, примостившись у изголовья. Зубы выбивали дробь, а по телу пробегала крупная дрожь.

Внешние шумы преследовали его и в тяжёлой дрёме. Крики птиц, перекличка ночных обитателей Дремучих Лесов, торопливая поступь учеников, переговаривавшихся приглушёнными голосами за дверью, шум дождя, хлещущего по крыше, или завывание ветра, иногда — плеск вздымающихся волн на озере, подступающих к его ногам, а однажды до него донёсся далёкий крик толстолапа.

Плут потерял чувство времени. Было утро? Или ночь? Как долго он провалялся здесь, то постанывая от боли, то судорожно мечась по постели? Сколько дней он уже борется с болезнью, пытаясь одолеть гоблинову отраву, бродящую в крови?

— Всё будет хорошо, — услышал он. — Не можешь — не отвечай.

Он медленно открыл глаза. Комната поплыла.

— Мы пришли попрощаться, — прозвучал чей-то ласковый голос.

— Попрощаться, — повторил Плут, но вместо слов у него получился глухой, прерывистый стон.

Из качающихся золотых теней выплыло два лица. С трудом подняв голову, Плут попытался сконцентрировать внимание. Но усилия ни к чему не привели.

Он хотел разлепить веки, но не смог. Напрягшись в последний раз, он всё-таки приоткрыл глаза и увидел перед собой Магду. За ней стоял Стоб.

Язык плохо слушался его.

— Магда, — пролепетал он, еле шевеля растрескавшимися губами, и снова закрыл глаза.

— Плут, — пробормотала она, и глаза её наполнились слезами. — Мы со Стобом завтра отправляемся в путешествие. — Голос у неё сломался. — Ах, Стоб! — зарыдала она. — Ты думаешь, он нас слышит?

— Он боец, — хриплым голосом ответил Стоб. — Он не сдастся. И Пинцет делает всё, что может. Пойдём, пускай отдыхает.

Подмастерья встали, собираясь уходить. Плут почувствовал лёгкое прикосновение прохладных сухих губ: Магда поцеловала его в пылающий лоб. Он вдохнул аромат её густых, пахнущих сосной волос. Всё тело его было тяжёлым, будто налито свинцом. Щёлкнул замок на закрывающейся двери, и Плут снова остался один.

Шли дни за днями. Каждый вечер, когда наступали сумерки и молочно-белый свет сменялся мглой, приходил шпиндель и зажигал масляную лампу. Он обтирал его полотенцем, поправлял одеяло, капал под язык целительную настойку и прикладывал травяные мази к гноящейся ране, а потом бинтовал плечо.

Иногда Плут, очнувшись от забытья, видел, как Пинцет суетится возле его постели, но большую часть суток он спал, вверив себя заботам добросердечного шпинделя.

— Плут, ты слышишь меня? — (Плут открыл глаза. Он узнал этот голос.) — Это я, Ксант.

— Ксант? — пробормотал он с исказившимся от муки лицом. Острая боль пронзила плечо.

Ксант тоже содрогнулся. Лицо его было бледным и осунувшимся, а в глубоко впавших тёмных глазах застыл испуг. Он откинул прядь волос со лба и сделал шаг вперёд, подойдя к больному. Фонарь в его руке раскачивался.

— Я пришёл попрощаться с тобой, Плут, — глухо проговорил он.

— Попрощаться. — пробормотал Плут еле слышно. — И ты тоже? Магда и Стоб…

Ксант горько рассмеялся:

— Магда и Стоб! Как я им завидую! — Он обхватил голову руками. — Я не собираюсь в научную экспедицию, Плут. Мой путь лежит в другую сторону от Дремучих Лесов. Я возвращаюсь в Новый Санктафракс.

— В Новый Санктафракс? — В голове у Плута слегка прояснилось, но сразу он не понял, происходит ли это в самом деле, или он бредит в лихорадочном сне. — Но зачем, Ксант? — пробормотал он.

Подмастерье отвернулся, втянув голову в плечи, и в полумраке Плут различал лишь его силуэт. Когда он заговорил, голос у него дрожал от волнения.

— Ты был мне хорошим другом, Плут, — сказал он. — Другие либо презирали меня, либо смеялись надо мной. А ты всегда защищал и подбадривал меня. — Он замялся. — А я чёрной неблагодарностью отплатил за твою дружбу. Я виновен во лжи и предательстве.

— Как это? — спросил Плут. — Я ничего не понимаю.

— Я шпион, Плут, — ответил Ксант. — Я служу Орбиксу Ксаксису, Верховному Стражу Ночи. Библиотечные Рыцари — мои враги. — Он прищурился. — Почему, ты думаешь, ни одна группа подмастерьев не добралась до Озёрной Академии с тех пор, как я появился здесь? Это я предал их, Плут. А откуда гоблины на Опушке Литейщиков узнали, что Варис Лодд собирается навестить их? Это я подставил её, заманив в ловушку. Ах, Плут. — Ксант повернулся и встал на колени рядом с изголовьем кровати. Дрожащими руками он схватил Плута за руку. — Если бы я знал, что ты. — единственный, кого я мог назвать своим другом, — окажешься там и будешь принимать участие в операции, я бы предупредил тебя! Поверь мне, Плут, я говорю правду!

Плут убрал руку.

— Ты? Ты предал нас? — слабым голосом произнёс он. — После того, как мы столько времени были вместе. О, Ксант, как ты мог!

— Я принадлежу Стражам Ночи и телом, и душой, — с горечью ответил Ксант. — Я им подвластен, и, что бы я ни делал, мне от них не уйти. Ты думаешь, я не остался бы здесь, в прекрасных Дремучих Лесах, если б мог? — Он покачал головой. — Но это невозможно, Плут. Я зашёл слишком далеко. Я не могу остаться здесь. — Он вздохнул. — Я такой же пленник Башни Ночи, как и мой старший товарищ, мудрый Каулквейп, к которому я должен вернуться.

Сквозь полуприкрытые веки Плут глянул на Ксанта. В висках у него стучало, перед глазами всё плыло.

— Мудрый Каулквейп был первым, кто рассказал мне про Дремучие Леса. От него я узнал про приключения и путешествия на воздушном корабле с капитаном Прутиком, — продолжал он. — Наслушавшись его рассказов, я решил во что бы то ни стало попасть сюда и увидеть все своими собственными глазами, даже если ради этого мне придётся стать шпионом. — Он потупился с несчастным видом.

Плут старался не смотреть на него. Лихорадка разыгралась с новой силой. Ксант? Предатель? Не может быть! Ксант был его другом. Глубокая печаль охватила его, смешиваясь с нестерпимой болью. Тени сгущались, и изголовье кровати тонуло во тьме. Плут закрыл глаза и впал в забытьё: у него снова начался жар.

Ксант посмотрел на спящего и укрыл его одеялом до подбородка.

— Прощай, Плут, — сказал он. — Наши пути больше не пересекутся.

Сделав шаг назад, он повернулся и вышел вон, прикрыв круглую дверь. Оборачиваться он не стал.

Дрожащими от волнения пальцами Плут застегнул плотно облегающую лётную форму из зелёной кожи, укрепил на поясе кинжал и топорик, поправил меч — подарок Феликса, перекинул через плечо рюкзачок с провизией и спустился вниз по башенной лестнице.

Хотя Плут был ещё очень слаб после перенесённой болезни — лицо белое, а щёки ввалились, — он был рад, что с помощью Пинцета удалось побороть гоблинову отраву. И теперь, спустя две недели после отлёта Магды и Стоба, наступила его очередь отправиться в экспедицию.

Варис Лодд стояла внизу, у башни, чтобы попрощаться с ним.

— Бывали моменты, когда мне казалось, что этот день никогда не придёт, — призналась она. — Но ты одолел болезнь, Плут. И я горжусь тобой. А теперь, юный Библиотечный Рыцарь, — продолжала она, кивая в сторону привязанного к платформе «Буревестника», раскачивающегося над землёй и рвущегося в небо, — твой небоход ждёт тебя.

Плут подошёл к небесному кораблику и обнял изящную птицу, прильнув щекой к её гладкой деревянной шее.

— «Буревестник», — прошептал он. — Наконец-то мы вместе.

Тут за спиной у Плута послышались чьи-то шаги. Он обернулся и увидел, что к нему приближаются двое. Одним из них был Парсиммон: его драная мантия развевалась на ветру. Другой — высокого роста мужчина с остроконечной бородкой, одетый в чёрный плащ. Незнакомец в знак приветствия помахал рукой. Плут не отрываясь смотрел на герб в виде белого полумесяца, вышитый у него на груди.

— Профессор Тьмы, — воскликнул он с изумлением.

— Он прибыл сюда, когда ты был ещё болен, Плут. Он привёз известие о предательстве Ксанта, — сказала Варис Лодд. — Плохо дело.

Плут печально кивнул. Учёные приблизились к нему. Профессор Тьмы подошёл к Библиотечному Рыцарю и крепко пожал ему руку.

— Неужели это тот самый неоперившийся юнец, который обслуживал кабинки-читальни на мосту из чёрного дерева? — спросил он, и в глазах у него загорелся лукавый огонёк. — Просто не могу поверить в это! Вот теперь ты стоишь передо мной, готовый отправиться в самостоятельную исследовательскую экспедицию! Мы воспитали тебя и дали тебе образование. Теперь наступил твой черёд послужить науке, чтобы твой труд занял достойное место среди многих томов, хранящихся в Подземном Книгохранилище. Ты многого добился, Плут, и достоин всяческих похвал. — Лицо профессора внезапно омрачилось. — Хотя кое-кто, прикидывавшийся твоим другом, пытался помешать тебе дойти до цели.