забилось в груди, от проблеска надежды.
Кто-то приближался.
Левиафан мгновенно напрягся, и выражение его лица говорило о том, что ему это не понравилось.
Каждая мышца моего тела напряглась, когда моя надежда усилилась, и я устремила взгляд вглубь пещеры, ища знакомое лицо. Все это время в моей голове крутился один вопрос.
Белиал уже пришел спасти меня?
Глава 21
Рэйвен
Из тени вышел один из слуг Левиафана, окутанный оранжевым сиянием. Он был одет в темную, промокшую одежду и выглядел так, будто только что плавал. Вода стекала с его жидких черных волос, а большая часть его болезненной голубой кожи была покрыта ракушками. Я не знала, был ли он демоном, родом из этого царства, или душой, приговоренной к этому кругу ада, но он выглядел испуганным.
Через секунду я поняла почему.
Оранжевое сияние исходило от пары огромных пламенных крыльев, прикрепленных к одному из самых ужасающих существ, которых я видела, кроме Асмодея. Он был огромным, по моим оценкам, даже больше, чем Владыка Костей.
Его широкое тело было покрыто тяжелыми мускулами, а кожа была грубой, как броня, и черной, как ночь. Темные рога изгибались вверх к потолку пещеры. На талии у него был толстый кожаный пояс, напоминавший мне пояс для инструментов, а между его мясистыми бедрами висел кожаный фартук.
Судя по энергии, исходящей от него и заставлявшей мои волосы вставать дыбом, он, без сомнения, был одним из владык демонов.
— Я не помню, чтобы звал тебя, Маммон, — сказал Левиафан, и в его голосе слышалось раздражение. Я широко раскрыла глаза, услышав это имя, вспомнив, как он выглядел на балу. Должно быть, это была его истинная форма, поскольку он вряд ли был тем же самым ублюдком, который помог похитить меня.
Улыбка появилась на губах Маммона, когда его кроваво-красные глаза проскользнули мимо Левиафана к моей клетке. Они задержались на моем обнаженном теле, и я снова сжалась, прикрываясь как могла. Я устала от того, что на меня смотрели, как на животное в зоопарке.
— В-ваше Величество, я сказал ему, что вы не принимаете посетителей, — заикаясь, пролепетал слуга. — Но Владыка Маммон настоял…
— Замолчи, — резко сказал Левиафан.
Слуга поклонился и без лишних слов отступил в тень.
Взгляд Левиафана остановился на его брате, в его глазах мелькнула злость.
— Надеюсь, это важно.
Маммон поднял темную бровь.
— Ты думаешь, я стал бы тратить свое время на посещение этого грязного места, если бы это не было важно?
Змеиный демон издал звук, который давал понять, что он думает именно так.
— У тебя то, что мне нужно, — продолжил Маммон.
— Забирай и уходи, — нетерпеливо сказал Левиафан, отмахнувшись рукой. — Я, как видишь, немного занят.
Маммон снова пристально посмотрел на меня, и я заерзала.
— Отпусти ее, и я уйду.
— Не думаю, что смогу, — тон Левиафана был жестоким и резким. — Теперь она мой питомец.
Маммон сделал шаг ко мне, цокнув.
— Ну-ну, Владыка Зависти. Это не входило в план. Мы договорились передавать ее по очереди и каждый из нас мог бы развлечься с ней.
Левиафан встал на его пути, закрывая меня от него.
— Да ладно тебе. Асмодей никогда не собирался ее отпускать, и теперь, когда она моя, я тоже не собираюсь. — Он явно не боялся своего брата, что делало его либо очень глупым, либо очень самонадеянным. Я еще не видела истинного облика Левиафана, но что-то подсказывало мне, что он все равно будет слабее.
— Откуда ты вообще узнал, что она здесь?
— Души шепчут, брат, — ответил Маммон Левиафану, не отрывая от меня взгляда. — Они говорят о смертной королеве Лимбо. Измученные души царства Асмодея склонились перед ней в знак верности.
Мое сердце затрепетало при воспоминании о душах в тронном зале Асмодея, склонившихся передо мной. Они общались с другими душами? Новость распространилась по всем кругам ада? При этой мысли у меня в горле образовался комок, но сейчас я не могла об этом беспокоиться.
— Меня мучает вопрос, как она сбежала, — Маммон вопросительно поднял бровь. — Царство Асмодея — это крепость. Души никогда не вырываются из его лап, если он сам того не хочет.
— Я откусила ему член, — я вынудила себя улыбнуться, стараясь выглядеть устрашающе. Может, ни один из них не тронет меня, если подумает, что может закончить как их трехглавый брат.
Но это, похоже, только усилило любопытство Маммона. Его красные глаза почти светились от возбуждения.
— Ты выглядишь очень аппетитно, — Маммон обошел Левиафана и подошел ближе к моей клетке. Мерцающий свет факелов играл на его лице, искажая черты. — Думаю, ты достаточно долго пробыла взаперти.
В этом я могла согласиться.
— Я заберу ее в Кузницу, брат.
Левиафан сухо рассмеялся и покачал головой.
— Может, ты меня не понял. Она моя. Единственные моменты, когда она будет покидать эту клетку — это короткие экскурсии в мою постель.
Я не могла понять, какой грех олицетворял Маммон, но сомневалась, что это была гордыня или гнев. Любой из них, скорее всего, уже взорвался и оторвал Левиафану голову. Что же оставалось? Обжорство? Лень? Жадность?
Что-то зацепило меня за живое.
Я бы поставила на то, что Маммон был Владыкой Жадности.
— Это не подлежит обсуждению, — резко ответил крылатый зверь. — Я предложу тебе сделку. Отдай мне девчонку, и я пощажу твою жизнь.
Левиафан только рассмеялся, что усилило страх, пробегавший по моей спине. Я собиралась увидеть, как Маммон превратит его в змеиный шашлык, но, возможно, у него еще был какой-то трюк в запасе.
Я отошла в дальний конец клетки, пытаясь как можно дальше отдалиться от этих двоих, но расстояния было недостаточно. Моя спина до боли прижималась к металлическим прутьям.
В напряженной тишине никто не двигался и не говорил ни слова, давление было настолько сильным, что Левиафан мог бы разрезать его своими когтями. Маммон схватился за прутья, готовый согнуть их, чтобы освободить меня. Левиафан бросился на крылатого демона, который отреагировал так же быстро и нанес удар по лицу змееподобного демона.
Все произошло так быстро, что я была уверена, что змея упадет на землю. Но он отскочил в сторону, уклонившись от удара, и его тело начало меняться еще до того, как он выпрямился.
Ноги Левиафана исчезли, сменившись длинным змеиным хвостом. Его когти удлинились, а мышцы извивались и скручивались, когда он увеличился в три раза. Он превратился в нагу2 — наполовину человека, наполовину змея. Я выпучила глаза, наблюдая, как он бросился вперед и ударил Маммона прямо в грудь.
Они покатились назад по каменному полу
