в клубке кулаков, клыков и когтей.
Острые когти Левиафана прорезали невероятно толстую кожу Маммона, причиняя, насколько я могла видеть, минимальный ущерб, а огненный демон сражался с хлещущим хвостом. Одно из его пылающих крыльев коснулось шелковых простыней кровати Левиафана. В мгновение ока всю кровать охватило пламя.
Левиафан зарычал, его кулак ударил Маммона по лицу, а я вскрикнула, когда пламя опасно приблизилось к клетке.
Как будто возмущенный яростью Владыки Зависти, океан снаружи начал бушевать еще сильнее, волны заливали пещеру и мочили пол. Белая пена обрушилась на кровать, через секунду погасив огонь и оставив после себя сожженную, мокрую кучу.
В разгар драки раздался треск магии, и в руке Маммона появился гигантский железный молот. Он с силой им замахнулся. Молот ударил Левиафана по голове, и тот растянулся на каменном полу.
Владыка Зависти дернулся на полу пещеры, но через мгновение замер и больше не шевелился.
Увидев тело змееподобного демона, растянувшееся на земле, я обрела голос и наконец закричала.
Маммон резко повернул глаза в мою сторону.
— Как я уже говорил… — он подошел к клетке, все еще держа в руке гигантский молот. Он был почти такого же роста, как я, с множеством лиц и украшенными демоническими рунами, вырезанными на рукояти. — Ты пойдешь со мной.
Я попыталась отступить, но бежать было некуда.
— Я никуда с тобой не пойду.
Мне нужно было выиграть время. Белиал не мог быть далеко…
Маммон рассмеялся, схватив медные прутья. Под его прикосновением вспыхнул огонь, и металл раскалился, а затем расплавился настолько, что он смог его согнуть.
Прутья заскрипели, и я закричала.
— Оставь меня в покое, черт возьми!
Он проигнорировал меня и гнул их, пока не образовалось дыра, достаточная для того, чтобы я могла пролезть.
— Иди сюда, лакомый кусочек, — сказал он, схватив меня за предплечье и вытащив из моей тюрьмы. Я дернулась, пытаясь вырвать руку из его хватки, но безрезультатно.
С одной стороны, я была благодарна за свободу. Но Белиал был прав, как бы я ни ненавидела ее, но клетка была для меня самым безопасным местом, где я могла ждать его спасения. Он сказал мне оставаться в царстве Левиафана, пока не придет.
Но к тому времени, меня здесь уже не будет, я опущусь еще глубже в преисподнюю.
— Отпусти меня! — закричала я, пытаясь вырваться из его железной хватки. Я царапалась, пинала, кусала его руку, пока он не схватил меня за талию и не поднял под подмышку. Наверное, он бы перекинул меня через плечо, если бы не крылья. Они бы сожгли меня заживо.
— Ты такая легкая, кусочек, — сказал он, неся меня так легко, как будто я была пакетом с продуктами. Я отчаянно махала ногами, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но это было бесполезно. — Нам придется тебя хорошенько откормить.
У меня закружилась голова. Не хотелось знать, зачем ему нужно, чтобы я набрала вес, и почему он продолжает называть меня «кусочком». Что бы он ни замышлял, мне это не сулило ничего хорошего. Вообще ничего хорошего.
Я снова закричала, встретив взгляд беспомощного водяного демона, когда мы проходили мимо.
— Помоги мне! Прошу! — умоляла я, но он просто смотрел нам вслед с сожалением в глазах.
Я не могла его винить. Что он мог сделать против гребаного повелителя Ада?
— Поставь меня на землю. Я могу ходить, — возразила я, продолжая сопротивляться, пока мы заходили все глубже в пещеру. Я не знала, куда он меня несет, но, может, смогу сбежать, если он просто поставит меня на землю.
Маммон рассмеялся, как будто я рассказала анекдот.
— Ты забыла? Я видел, какая ты бегунья. Я буду держать тебя, пока мы не дойдем до корабля.
Корабля? Я засомневалась, гадая, какого черта здесь должен быть корабль. Потом я вспомнила о демонах-перевозчиках. Я еще не видела ни одного из них, но Белиал сказал мне, что они существуют. Неужели были другие владыки с суднами, которые могли плавать по кровавым водам?
Корабль Маммона был не более чем приукрашенной парусной лодкой и едва ли могла считаться кораблем, но я не собиралась говорить Владыке Жадности, что думаю о его маленькой лодке.
Она была сделана из металла, с черными парусами и железными элементами. Он бросил меня на палубу, как только мы оказались на ней, и я завизжала, когда какое-то существо бросилось на меня. Маленькое, уродливое, с глазками-бусинками, похожее на гоблина существо быстро обмотало цепью мое обнаженное тело и приковало его к столбу.
Затем оно, ковыляя, ушло к штурвалу, отдавая приказы остальным членам экипажа, которые появились в поле зрения. Я попыталась пошевелиться, но цепь, сдерживающая меня, была слишком тяжелой.
— Ты будешь рада, что ты голая, — сказал Маммон, хватая штурвал и направляя лодку по Стиксу. — Там, куда мы направляемся, жарко.
— В твое царство? — спросила я, надеясь, что он раскроет подробности.
Он лишь посмотрел на меня с презрением, а его красные глаза блеснули.
— В Кузницу.
Глава 22
Белиал
Владыка Гордости закричал от ужасной боли, когда отрывал ему голову, но я слышал лишь крики Рэйвен, которая кончала на моем члене.
Смерть Вайна наступила быстро, и я не испытал от этого никакой радости, в отличие от того, когда убил Асмодея.
Он умолял меня пощадить его, но я отклонил его просьбу. Он ничего не сделал, чтобы помочь Рэйвен, когда она пересекала его царство, почти утонув в Стиксе. Он знал, что ее душа принадлежит мне, но остался равнодушным.
Я не обращал внимания на его последние крики, вспоминая время, проведенное во сне Рэйвен.
Она так хорошо меня приняла.
Я манипулировал сном, чтобы иметь возможность войти в нее. Когда мы по-настоящему займемся сексом, ее маленькой киске будет сложнее принять меня в этой форме, но ее реакция вселила в меня надежду.
Моя маленькая человеческая девочка любила боль. Мне нужно было только подразнить ее и возбудить, чтобы она могла принять меня, и я бы наслаждался каждым мгновением.
С головой Вайна, прикрепленной к моему веслу, я прошел через его дворец обратно к Стиксу, проплывая через его тронный зал.
Сесил и Хольга сидели, прижавшись друг к другу на скамейке гондолы, и смотрели, как я приближаюсь. Они ничего не сказали, когда я залез в лодку.
— Владыка Гордости… — пробормотал мой библиотекарь, широко раскрыв зубастые глазницы и уставившись на новое пополнение моей коллекции.
Я думал, что почувствую укол совести за смерть Вайна. Но теперь, когда все было сделано, я ничего не чувствовал. Вот что сделала со мной Рэйвен.
Единственная жизнь,
