Он закричал, когда я тащил его через огонь, сантиметр за сантиметром, а его вода почти не спасала от ожогов.
К тому времени, когда я добрался до его головы, огонь поглотил все его тело. С последним вздохом вода отступила в океан. Лежа без сил на земле, он посмотрел на меня, его глаза были полны ненавистных слез.
— Ты был моим братом.
Я посмотрел на него свысока, открыв пасть, чтобы громко рассмеяться.
— Ты прав. Ты был моим братом.
Я поставил ботинок на его голову и медленно надавил, пока не раздался отвратительный хруст черепа, ломающегося под моей подошвой, и его змеевидное тело окончательно обмякло. Я поднял ботинок после мрачно тихого момента, и единственным звуком был шум воды, разбивающейся о скалу, когда я наклонился, чтобы отрезать голову моему любимому брату.
— Теперь ты будешь не более чем горьким воспоминанием и чем-то, что можно повесить в шкафу моей королевы.
Глава 23
Белиал
Наша гондола мчалась по Стиксу так быстро, что багровое течение бурлило и пенилось. Мы плыли по узкому каналу, окруженному камнями, мчась через царство Левиафана.
Пламя в моих глазах ярко пылало и освещало бы туннель, если бы не разбросанные по пути горящие факелы.
Я взглянул на весло, которое толкал позади гондолы, ускоряя наше движение по реке. Почерневшие останки сожженной головы Левиафана смотрели на меня.
Следующим будет Маммон. Когда я вцеплюсь когтями в Владыку Жадности, то разорву его на части. Медленно. Болезненно. Кость за костью.
Меньшее меня не устроит.
Я знал, что Маммон и Рэйвен ушли от меня буквально несколько минут назад.
Я мог их догнать. Я и догнал бы их.
— М-мой господин, — тихий голос Хольги едва был слышен из-за сильной тряски лодки и шума Стикса, разбивающегося о скалистые пещеры, по которым мы мчались. Несмотря на ее мягкую интонацию, она кричала.
Ужас, дрожавший в ее голосе, говорил мне, что она хотела, чтобы я замедлился, но проигнорировал ее. Я не мог позволить себе отвлекаться — не тогда, когда был так чертовски сосредоточен. Прежде всего, я не мог позволить себе замедлиться.
Рэйвен была почти в моих руках. Мы приближались к концу царства Левиафана, окруженные вихрящейся тьмой, подплывая ближе к пятому уровню Ада, владениям Маммона.
Я начинал думать, что совершил серьезную ошибку, потратив время на убийство Левиафана. Я действовал быстро, но, возможно, те несколько минут, которые потратил на вынесение ему приговора, стоили мне дорого.
Мое сердце замерло, и моя надежда догнать их почти исчезла, прежде чем я увидел корму лодки вдали. Она была намного больше, чем гондолы, которые доставляли души в нижние круги ада, и, судя по всему, была сделана из железа.
Конечно же, так и было.
Маммон никогда не упускал возможности использовать свою железную кузницу. За долгие годы он изготовил множество вещей в своей крепости, наполнив свое царство железными изделиями. Когда я посещал его более полутысячи лет назад, там уже было много вещей — кто знает, сколько этот жадный ублюдок наделал их сейчас.
Похоже, он сам выковал лодку. Вероятно, он сделал ее, чтобы добраться до царства Бельфегора и вернуться обратно, учитывая, что они трахались. В других обстоятельствах я бы рассмеялся, но мысль о моих презренных братьях заставляла меня грести еще быстрее.
Мои мышцы горели от темпа, который держал, но я постепенно сокращал расстояние. Кости Хольги стучали, когда она тряслась, сидя подо мной, а Сесил по-прежнему делал все, чтобы утешить ее. Чем ближе мы подплывали, тем бурнее становилась вода, и волны обрушивались на нас.
Мне оставалось только догнать их и убить весь экипаж, и Рэйвен будет моей.
Видела ли она меня? Знала ли, что через несколько минут ее спасут?
— Я иду, сокровище, — пробормотал я.
Появилась массивная каменная стена, разделенная пополам гигантской аркой над Стиксом. Мои мышцы напряглись, узнав вход в царство Владыки Жадности.
— Рэйвен! — звук, вырвавшийся из моей безгубой пасти, едва ли походил на мой голос. Он был грубым, полным боли. Если экипаж до этого не осознавал, что мы у них на хвосте, то теперь они это поняли.
Пламенные глаза Маммона метнулись в мою сторону, и его пылающие крылья взметнулись, прежде чем он отдал приказ. Железная лодка начала уходить вперед, увеличивая расстояние между нами. Из моего горла вырвался рык, и я стал грести быстрее, но этого было недостаточно, чтобы снова сократить расстояние.
Я был так сосредоточен на том, чтобы догнать их и спасти свое маленькое сокровище, что не заметил массивные железные решетки, опускающиеся с арки впереди, пока они не опустились почти до половины. Если они полностью закроются, то заблокируют нам проход в пятый круг.
На лодке мы бы не смогли пройти.
Корабль Маммона набрал еще большую скорость, и у меня в животе что-то дернулось. Похоже, они не успеют. Я затаил дыхание, гадая, придется ли мне прыгать с лодки, чтобы спасти Рэйвен. Если корабль Маммона будет уничтожен, у нас будет шанс.
Они приближались, ворота были опасно низко. Я греб так быстро, как мог, каждый гребок подпитывался безумной яростью, но железный корабль проскользнул под решеткой как раз перед тем, как она с грохотом опустилась в реку.
— Нет! — Я прыгнул с борта и бросился к воротам, схватился за решетку и попытался поднять или согнуть ее. К моему удивлению — и ужасу — она не сдвинулась с места. — Что это за магия…
Вопрос застрял у меня в горле, когда я погрузился под воду, надеясь, что там хватит места, чтобы пролезть под воротами, но решетки доходили прямо до дна реки.
Я не мог пролезть.
С рыком вынырнув, я откинул голову назад, и мой плащ хлопнул по поверхности воды. Я схватился за толстые решетки железных ворот и снова попытался их согнуть, но безрезультатно. Ворота весили не менее нескольких тысяч фунтов — даже я, при всей своей силе, не мог их сдвинуть.
Через щели в металле я видел, как корабль отдаляется, а садистский смех Маммона разносится по воздуху. Я пристально посмотрел на него, пока он не исчез вдали, и, полный ярости, применил свою магию, чтобы уничтожить препятствие, мешающее мне добраться до моей королевы.
Взрыв голубой магии ударил прямо в ворота, но они остались нетронутыми, без единой царапины. Я попробовал еще раз, заглянув в глубины своего источника силы, но снова безрезультатно.
— Блядь, блядь, блядь, — прорычал я. Моя магия не действовала на это железное чудовище, вероятно, потому что это был металл Маммона. Железо было сильнее серебра.
