эрекции.
Мысль о том, что они могут коснуться меня, заставила отступить назад, пока моя спина не уперлась в холодную каменную стену.
Единственный выход был через дверь, которую закрывали гоблины. Даже если бы я выбралась из ванной, куда бы пошла? Все это место было тюрьмой.
Бельфегор хихикнул, явно находя мое отвращение забавным, но, к моему облегчению, он взял корзину с щетками и мочалками и отмахнулся от гоблинов.
— Убирайтесь. Никто, кроме меня, не тронет королевское мясо Владыки Жадности.
Меня затошнило от того, что меня назвали «королевским мясом».
Он поставил корзину на землю рядом со своим стулом и окунул мизинец в воду, проверяя температуру.
— Слишком горячая. Если только ты не собираешься сварить меня, прежде чем бросить в этот котел, — пробормотала я, стараясь не выдать страха в голосе. Но это было бесполезно, учитывая, что мое тело не переставало дрожать, как бы я ни старалась оставаться неподвижной.
— Ты напугана, не так ли? — легкая улыбка Бельфегора заставила меня содрогнуться. — Твое сердце бьется, как у кролика, попавшего в ловушку. Мне так жаль тебя, бедняжка, — улыбка Бельфегора говорила о том, что он ни капли не жалел меня.
Я стиснула зубы, а он снова рассмеялся.
— Ну, ты все равно куда смелее, чем любой человек, которого я встречал. Наверное, у тебя есть что-то особенное, раз ты смогла пробраться в ледяное сердце Белиала.
Я уловила в его голосе нотку зависти?
— Может, ты просто притворяешься храброй, потому что твоя душа все еще в руках твоего драгоценного хозяина, что очень жаль, — Бельфегор выпятил нижнюю губу в притворном недовольстве. — Это значит, что, когда Маммон высосет последнюю каплю костного мозга из твоих сваренных костей, не останется ничего, что можно будет помучить.
— Белиал ни за что не позволит вам сделать что-либо с моим телом.
— О, дорогая, — Бельфегор нахмурил свои белые брови, как будто ему теперь почти стало жаль меня. — Ты же не настолько глупая, чтобы думать, что он успеет прийти к тебе на помощь, правда?
Он фыркнул, увидев мое выражение лица.
— Это царство — крепость. Уверен, он приложит все усилия, учитывая, как сильно он жаждет твоего тощего тельца. Он устроил целое представление на маскараде. Приковал тебя к своему трону. А как он на тебя смотрел… Либо у него в штанах было весло, либо он думал о том, как взять тебя на своем троне, прямо там, на глазах у всех.
Из его горла вырвался стон, и его белые ресницы затрепетали.
— Ммм, вот это было бы зрелище.
Когда ванна с ножками в виде когтей наполнилась, он перекрыл воду, и его взгляд снова скользнул ко мне. Он сжал пухлые губы, рассматривая меня.
— Ты, должно быть, настоящая шлюшка, раз можешь справляться с таким монструозным членом, как у Белиала.
Я съежилась, а он откинул голову назад, и его презрительный смех заставил волоски на моей шее встать дыбом.
— О, не смотри на меня так жалко. В отличие от моих братьев, меня не интересует та маленькая дырочка между твоими ногами.
Что-то похожее на облегчение наполнило меня, сняв часть напряжения в груди. Если он не обманывал меня, то какой бы ни был его план, он не хотел съесть меня, сварить или изнасиловать.
Несмотря на то, что этот демон вызывал у меня тревогу, он был меньшим злом, судя по его планам на меня. Мне просто нужно было убедить его ослушаться Маммона и вытащить меня отсюда.
— Раньше ты говорил, что у тебя есть лучшая идея, что со мной сделать. Так почему же ты согласился на пир?
Бельфегор нахмурился, держа руку над подносом с травами. Он выбрал смесь соли и розмарина и бросил ее в дымящуюся ванну.
— Маммон всегда получает то, что хочет.
— Но разве ты не владыка демонов? — спросила я, переводя взгляд с него на ванну. — Почему Маммон должен добиваться своего, а ты нет? Он лучше тебя, или ему просто нравится так думать?
Беловолосый демон скривил губы, и его ноздри раздулись.
— Я знаю, что ты делаешь. Ты не сможешь посеять раздор между мной и моим Мон-Мон.
Мон-Мон? Фу блядь.
Владыка демонов раздраженно откинул свои белоснежные волосы и забарабанил ухоженными ногтями по краю теперь уже полной ванны.
— Мне надоела эта болтовня. Залезай, чтобы мы побыстрее закончили, — он помешал воду тонким указательным пальцем, задумчиво ухмыляясь. — Может, твое мясо будет настолько вкусным, что это того стоит.
Черт.
Я должна была догадаться, что убедить Бельфегора пойти против Владыки Жадности будет нелегко. К счастью, у меня был козырь в рукаве.
Мои мысли вернулись к моей последней ванне, той, которую я принимала вместе с Белиалом всего два дня назад, но я старалась не задерживаться на этом воспоминании. Сейчас было не время и не место для фантазий о том, как Белиал присоединился ко мне в воде. И уж точно не подходящий момент, чтобы вспоминать, как он помог мне открыть в себе новую сексуальную склонность, чуть не утопив меня и заставив кончить, прежде чем дать возможность вздохнуть.
Вместо этого я переключила свои мысли на то, что он рассказал мне о своих братьях и о том, как Бельфегор и Асмодей трахались. Это был рискованный шаг, который мог легко обернуться против меня, но я должна была попробовать. Мне нужно было узнать, насколько Бельфегор предан Владыке Жадности, если я хотела изменить его решение.
— О, я не хотела бы разрушать истинную любовь, — сказала я, придавая своему голосу невинный тон.
Бельфегор еще больше нахмурился.
— Я ни слова не говорил об истинной любви. Маммон слишком эгоистичный ублюдок, чтобы долго сохранять мой интерес.
Я подавила в себе проблеск надежды и продолжила притворяться невинной.
— Разве ты не думаешь, что заслуживаешь чего-то лучшего?
— Что может знать человеческая девушка о любви между демонами?
— Я знаю, что у вас, как и у людей, любовь не всегда длится вечно, верно? — я собралась с духом, прежде чем продолжить. — Как с Асмодеем. С ним все закончилось, так что, естественно, с Маммоном тоже закончится. Почему бы не закончить это сейчас и не оставить меня только для себя?
Бельфегор вскочил на ноги, и даже сквозь пар я могла видеть, как его фигура мерцала. Всего на мгновение, если бы моргнула, я бы не увидела, он превратился обратно в свою истинную форму. Он был красивым, стройным мужчиной с острыми чертами лица и такими же шелковистыми волосами, которые достигали его пояса.
Уф. Почему большинство этих придурков были такими чертовски красивыми?
— Как ты смеешь
