повернулся и продолжил вести меня из зала.
— Чем скорее Маммон съест тебя, тем лучше, — пробормотал он.
Моя грудь сжалась, когда я увидела котел, и в тот момент, когда мы вышли за дверь, по кузнице прокатилась волна безумных криков.
Гоблины ликовали и хохотали, когда Бельфегор вел меня к подиуму, кланяясь ему и перешептываясь между собой. Некоторые протягивали руки, чтобы дотронуться до меня, но я уворачивалась от них.
Я огляделась и увидела Маммона с огромными пламенными крыльями, сидящего на внушительном железном троне в одном конце кузницы и наблюдающего за происходящим. Вместо того, чтобы самому бросить меня в котел или сдирать с меня кожу на глазах у своих подданных, он, похоже, собирался поручить эту грязную работу Бельфегору.
По обе стороны от него сидели демоны, которых я видела ранее. Теперь, когда демон с гигантским глазом вместо головы встал, я поняла, что он был менее человекоподобным, чем думала изначально. Его тело, казалось, было сделано из переплетенных тканей, скрученных вместе, чтобы придать ему форму. Вместо рук и ног у него были щупальца.
Паук-демон казался вдвое больше, когда раскинул все свои ноги, и обнажил несколько рядов острых как бритва зубов, когда я уставилась на него. Я была твердо намерена держаться как можно дальше от его жутких конечностей.
— Наше пиршество вот-вот начнется, — раздался громкий голос Маммона, и в кузнице раздалась новая волна криков и возгласов гоблинов.
— Пир! Пир! Пир! — повторяли они, и к их хору присоединялось все больше голосов, когда мы приближались к лестнице, ведущей на подиум.
Я напряглась в руках Бельфегора, остановившись у подножия лестницы, и пристально уставилась на котел над головой.
Белиал по-прежнему не появлялся, а у меня не было запасного плана. Как бы я ни надеялась на спасение в последнюю секунду, но не видела никакого выхода из этой ситуации.
— Вверх, — приказал Бельфегор, таща меня по лестнице. Если я буду сопротивляться, и он отпустит меня, то упаду в озеро лавы и умру. Если пойду с ним, меня сварят заживо.
В любом случае, я была обречена.
Лично мне казалось, что падение в озеро будет менее болезненным и более драматичным, чем медленный вариант свариться заживо. Кроме того, Маммон не смог бы меня съесть, если меня поглотит магма, так что это был еще один тонкий лучик надежды.
Воздух, поднимающийся с озера лавы внизу, был горячим и обжигал мою кожу. Подошвы моих ног обжигались о горячий камень, и каждый вдох сжигал мои легкие.
Бельфегор тащил меня до самого верха, оттолкнув одного из гоблинов-слуг, который едва не отправился на верную гибель. Котел был примерно, как я, но Бельфегору хватало роста заглянуть внутрь. Он пристально смотрел на то, что в нем было.
Его пальцы все еще сжимали мою руку, но он не делал никаких движений, не бросал меня внутрь и не тащил по лестнице. Он вообще ничего не делал.
Чего он ждет?
— Ну, давай же, — велел Маммон своим властным голосом, и по кузнице раздалась новая волна оваций. — Не заставляй своих братьев ждать, Белли.
У меня подкосились ноги.
— Бельфегор, — я не знала, почему произнесла его имя, усвоив урок, что не стоит пытаться пробудить в демонах их лучшие стороны, и была почти уверена, что у Бельфегора их вовсе нет. Я уже сделала все, что могла, чтобы убедить его воспротивиться Маммону и вытащить меня из кузницы, но он, казалось, был предан Владыке Жадности. По крайней мере, так было еще несколько мгновений назад.
Он что, передумал?
Прошла еще минута, и я ждала своей судьбы, нервно стуча зубами.
— Бельфегор, — раздался голос Маммона, вырвавший из оцепенения демона-перевертыша. — Мое драгоценное мясо само не приготовится, а у меня не так много времени. Бросай ее уже.
Мышца на щеке Бельфегора дернулась, и его глаза сузились. Я напряглась, готовая сражаться, если он повернется, чтобы схватить меня. Если я должна была быть брошена в котел, то могла бы сама прыгнуть с подиума. Я отказывалась быть съеденной.
— Я думаю… — произнес Бельфегор, и его голос прозвучал тихо, но отчетливо. — Нет.
— Что ты сказал? — Маммон поднялся со своего трона и направился к нам, не сводя глаз.
Я затаила дыхание, боясь, что, если слишком резко пошевелюсь или вздохну, все вокруг взорвется. Я уже видела, как два демона сражались из-за меня. Собиралась ли я стать свидетелем еще одной битвы? И на чью сторону встанут Глаз и Паук?
— Белли, сделай то, о чем я попросил, — прорычал Маммон, устремив на меня свой пламенный красный взгляд. — Не заставляй меня делать это самому.
Бельфегор презрительно фыркнул.
— Если ты хотел, чтобы это было сделано, ты должен был сделать это сам. Я больше не буду выполнять твои приказы, Мон-Мон. Более того, я передумал. Я оставлю эту маленькую смертную себе.
— Что ты… — закричал Маммон, но его голос внезапно оборвался, когда Бельфегор поставил свой каблук на боковую стенку котла и сильно толкнул его. Котел закачался из стороны в сторону, и жидкость внутри громко заплескалась.
— Стоп! Бельфегор! Что ты делаешь? — Маммон был вне себя, слишком ошеломлен, чтобы сделать что-то большее, чем разинуть рот, когда Бельфегор снова пнул котел.
На этот раз он наклонился еще сильнее, и часть воды выплеснулась наружу.
— Я делаю то, что должен был сделать уже давно, Маммон, — прорычал он. — Все кончено, детка.
Третий толчок оказался решающим. Котел с грохотом упал с подставки и опрокинулся, вылив поток кипящего бульона на помост. Гоблины закричали, пытаясь разбежаться, но многие не успели. Они падали под волной, их кожа покрывалась волдырями в тот момент.
Большая часть супа вылилась в огромную яму посреди кузницы, с сильным шипением падая в озеро лавы. Клубы дыма поднялись вверх, застилая помост и мешая мне видеть.
— Бельфегор! — крикнул Маммон. Его пылающие крылья мелькнули в дыму, когда он взлетел, но Бельфегор уже тащил меня обратно по лестнице.
Если бы я вырвала руку, то могла бы потерять его в дыму. Я могла бы убежать и найти место, где спрятаться, но без оборотня мой шанс на спасение сводился к нулю. Если я хотела жить и подвергнуться любым извращенным пыткам, которые придумает Бельфегор, то должна была выбраться из кузницы.
Это было именно то, чего я хотела: чтобы Бельфегор забрал меня себе. Это был мой единственный шанс на выживание, и я напоминала себе об этом, пока Маммон давал приказы своим слугам найти нас.
Мое сердце забилось, когда Бельфегор наконец ослабил смертельную хватку моей руки. Он снова превращался в что-то большое
