обычно. Его губы изогнулись вверх, но, несмотря на это, он выглядел грустным.
Я подняла руку, мои пальцы коснулись его челюсти и обхватили щеку. Его рука скользнула за мою шею, а большой палец медленно и нежно ласкал ее. Почему-то такая близость казалась мне новой, но в то же время знакомой.
— Что не так? — пробормотала я, глядя ему в глаза. В данных обстоятельствах это казалось глупым вопросом, но на него давило что-то еще.
— Я не привык чувствовать себя таким беспомощным. Я не люблю сидеть и ждать. Я же, черт возьми, Владыка Смерти. Жизнь моей спутницы не должна зависеть от смертной души, — он уткнулся лицом в свободную руку, и его черные волосы рассыпались по пальцам. — Я не должен был оставлять тебя одну, не с теми монстрами в замке. О чем я только думал?
Я моргнула, почувствовав странную боль в груди. Он был расстроен из-за себя. Я никогда раньше не видела его таким.
— Белиал…
— Когда я верну тебя домой, я официально тебя короную. А потом, научу магии.
Я еще раз моргнула.
— Магии? Какой магии?
— Древней, тайной, настолько могущественной, что никто не осмелится угрожать тебе. Твои враги падут на колени от страха, а твои союзники — от верности.
— А как насчет тебя? — я приподняла бровь. — Будет ли эта магия достаточно сильной, чтобы поставить на колени даже такого демона, как Владыка Костей?
Он убрал с лица ладонь. На нем снова появилась полуулыбка.
— Ты доказала, что для этого тебе не нужна магия. Но да, даже меня. Я научу тебя защищаться от всего и всех. Включая меня, — он коснулся моего лба легким как перышко поцелуем. — Особенно от меня.
— Тебе не пришлось бы учить меня защищаться от тебя, если бы ты, ну… не вел себя как чертов психопат половину времени.
Взгляд Белиала потемнел, и его улыбка стала шире.
— Но в чем же тогда весь кайф?
— Ты безумный.
— Ты даже не знаешь, насколько ты права.
Мне все еще было странно видеть его лицо без маски. Я научилась понимать его взгляды, но без маски могла читать его как открытую книгу. Шрамы на его губах дернулись от улыбки, которую он сдерживал. Его брови поднялись, как будто он вспоминал все, что он сделал, чтобы заслужить слова, сказанные мной.
— Еще бы я не знала, — фыркнула я, отводя глаза. — Ты заставил меня целовать твои ботинки, когда я тонула в зыбучих песках. Ты почти утопил меня в ванне. Ты трахал меня винной бутылкой, когда я была прикована к твоей кровати. Ты отшлепал меня на кладбище…
— Может, я просто жажду дать тебе то, чего ты хочешь, то, о чем твоя человеческая натура не позволяет тебе просить.
Я открыла рот, чтобы возразить, но его рука переместилась с моей шеи на горло, сжимая его достаточно крепко, чтобы пресечь мое возражение.
— Это ты мастурбировала на могиле моего старого слуги.
Мои мысли вернулись к тому дню в лабиринте, когда Белиал отшлепал меня, а потом поставил на колени и трахнул в горло. Он кончил и оставил меня в полном разочаровании. Поэтому я взяла дело в свои руки, на одной из могил.
Он наклонился ближе, пока его изуродованное лицо не заполнило мое поле зрения, а его дыхание не защекотало мои губы.
— Ты выглядела чертовски красиво, с разорванным платьем, моей спермой, все еще стекающей по твоему подбородку, и пальцами, засунутыми в твою розовую киску. Ты так жаждала, чтобы Владыка Смерти вернулся и трахнул тебя до беспамятства на могиле, чтобы все монстры в моих садах могли это увидеть, — его глаза блестели, когда он шептал тоном, от которого волосы на моей шее встали дыбом. — Как тебе такое безумие?
Я сглотнула, но это простое движение было почти невозможно с рукой Белиала на моем горле. Все в его властном прикосновении, его грязных словах и его темном, похотливом взгляде казалось отчаянным, как будто все, что он хотел — это проникнуть в мои сны и вытащить меня на другую сторону реальности.
Его рука соскользнула с моего горла и блуждала по моему телу, запоминая его очертания с болью в прикосновении, которая проникала в мои кости и погружалась в костный мозг.
— Я чертовски нуждаюсь в тебе, — сказал он, и боль в его голосе заставила меня задрожать. — Я так по тебе скучаю.
Я прикусила нижнюю губу и посмотрела на него сквозь ресницы.
— Скажи мне, чего тебе во мне не хватает.
Улыбка, которую он сдерживал, вырвалась наружу.
— Я скучаю по твоему дерзкому рту.
Я моргнула.
— Правда?
— Конечно, — сказал он с усмешкой, как будто это было очевидно. — Никто не имеет смелости говорить со мной так, как ты. Это чертовски возбуждает. — Его руки блуждали по моему телу, длинные пальцы, украшенные множеством серебряных колец, согнулись, когда он сжимал мою грудь. Когда он потянул за пирсинг на соске, и из моих губ вырвался стон, он рассмеялся. — И я скучаю по сексуальным звукам, которые ты издаешь, когда я играю с твоими идеальными сиськами…
Его рука скользнула ниже, проникнув между моих бедер. Я сдержала вздох, когда его пальцы зажали мой клитор — достаточно легко, чтобы не причинить боль, и достаточно сильно, чтобы пронзить меня волной удовольствия.
Я заерзала у него на коленях, он рассмеялся, и этот шелковистый звук заставил мою киску растаять, возбуждение сочилось на его пальцы.
— И я скучаю по тому, как ты реагируешь на меня. Ты всегда такая влажная для меня, и твоя кожа… — он пробормотал проклятие под нос, когда его глаза скользнули по моему обнаженному телу. Румянец охватил меня, как лихорадка. — Вид твоей кожи, окрашенной в этот восхитительный оттенок красного, заставляет мой член чертовски болеть.
Я не могла сдержать вздохи и стоны, пока он продолжал потирать мой клитор. Он то легко обводил его кругами, ожидая, пока я не заерзаю от желания большего, то начинал двигаться быстрее и щипать его, пока не начинала дергаться от перевозбуждения.
Дьявольское, но в то же время какое-то серьезное выражение застыло на его покрытом шрамами лице, когда он возбуждал меня до тех пор, пока я не задрожала от удовольствия, как будто мой приближающийся оргазм был самым важным делом, которому он посвятил весь день.
— Вот так, сокровище. Испорти пальцы своего Владыки, — промурлыкал он темным голосом. — Я хочу посмотреть, как ты их вылижешь, когда кончишь.
Тепло между моими ногами нарастало, и я потянулась к нему, схватив его рога. При прикосновении из его груди раздался громкий
