столетий — неплохой срок.
Прежде чем я успела спросить его, какой праздник он имеет ввиду, он пристегнул мои запястья к наручникам, прикрепленным к ванне. Холодок пробежал по моей спине, когда железо с громким звоном защелкнулось.
Раздался всплеск, когда Бельфегор — все еще в облике Асмодея — вскочил на колени в ванне передо мной и схватил корзину с травами и специями. Он хохотал, высыпая все содержимое на мою голову и втирая соленую смесь в мою кожу.
Его прикосновения были грубыми и задерживались в тех местах, где, как он заметил, я больше всего дергалась.
— Хм, интересно, стоит ли нам вырезать их, прежде чем бросить тебя в котел для варки, — размышлял он, дергая один из моих пирсингов в соске. — Пока что я их оставлю. Позже, Маммон сможет ими почистить зубы.
Глава 27
Рэйвен
В мгновение ока образ трехглавого демона исчез, сменившись излюбленной женской формой Бельфегора. Он вылез из ванны, с его стройного тела и маленького черного платья — если его вообще можно было так назвать, учитывая, как мало в нем было ткани — капала вода. Оно было промокшее насквозь и прилипало к коже.
Наклонившись к небольшому овальному зеркалу, прикрепленному к каменной стене, он вытер со стекла пленку пара, чтобы полюбоваться собой.
— Я выгляжу так чертовски хорошо, что Маммон захочет съесть нас обоих.
Он повернулся к ванне, в его черных глазах горел озорной огонь, когда его когтистые пальцы расстегнули наручники, сжимавшие мои запястья.
Не давая мне времени среагировать, он схватил меня за руку и вытащил из ванны.
Я поскользнулась и споткнулась. Его ногти безжалостно впивались в мою кожу, оставляя раны, пока он тащил меня. Из них капала кровь, что только позабавило его.
— Вот так, — сказал он, оглядываясь. — У меня такое чувство, что ты будешь чертовски вкусной, маленькая крыса.
Я была благодарна, что он больше не выглядел как Асмодей, но этого было недостаточно, чтобы избавиться от чувства страха. Теперь, когда я увидела зверя, скрывающегося под его внешностью, то не знала, была ли его женская маска намного лучше.
Я смотрела на него, пытаясь избавиться от образов Асмодея, купающего меня, его грубых рук, насилующих мою кожу, но они врезались в мою память. Он тщательно вымыл меня, но теперь я чувствовала себя грязнее, чем была.
Бельфегор был ужасен.
В то время как другие братья были явно плохи и полагались на более простые методы пыток, Владыка Обжорства мог погрузиться в мои самые глубокие страхи и воплотить их в жизнь. Он мог искажать реальность, и хотя я знала, что все было не по-настоящему, мое учащенное сердцебиение и ледяной страх, распространявшийся по моей груди, были реальны.
Бельфегор превосходно умел вызывать леденящий душу ужас с помощью своих способностей к изменению облика, и я боялась, что у него в запасе есть и другие трюки, которые он применит, прежде чем закончит со мной. Какими бы они ни были, они наверняка были ужасными.
Я была уверена, что Владыка Обжорства не может быть хуже других демонов, с которыми сталкивалась до сих пор, но теперь я в этом не была так уверена. Сойти с ума от психологических пыток — наряду со всеми другими, которые мог придумать Бельфегор — действительно лучше, чем быть съеденной? Вероятно, да, но эта мысль не утешала меня так, как час назад.
— Давай, крыса. Он дернул меня за руку, таща обратно через спальню в коридор. Я все еще была мокрой, оставляя за собой след приправленной водой из ванны; я была замаринована и готова к варке.
Мое горло сжалось, когда мы направились в столовую, и перспектива мучительной смерти заставила мое сердце биться чаще. Я задыхалась от паники, мой разум лихорадочно пытался придумать план.
Но плана не было.
Даже если бы я сумела ускользнуть от Бельфегора, что, черт возьми, должна была делать дальше? Я была заперта в крепости. Не было ни входа, ни выхода. Если бы я сбежала, то только отсрочила бы неизбежное.
— Что бы ты ни планировал со мной сделать — это должно быть лучше, чем съесть меня. Ты сам сказал: как только ужин будет готов, я исчезну. Не останется ничего, что можно было бы мучить, когда моя душа отправится к Владыке Костей, — мой голос немного дрожал, но я старалась не показать свой страх.
Бельфегор перевел на меня взгляд и облизнул улыбающиеся губы.
— Твои крики говорили об обратном. Хотя, должен сказать, твой страх восхитителен. Он вкуснее, чем твоя смертная плоть.
Мой желудок скрутило от боли. Мысли о том, как Асмодей трогает меня, натирает своими грязными руками, заставили меня почувствовать вкус желчи, но я должна была это сделать. По крайней мере, должна была выиграть время для Белиала.
— Если бы Маммон хоть раз посмотрел на вещи твоими глазами, — сказала я. Бельфегор поморщился, но ничего не ответил. — Страх бесконечен. Ты можешь мучить меня вечно и никогда не устанешь, но, если Маммон съест меня… — я с трудом сглотнула, отгоняя страх. — Веселье закончится.
— Ты права, — сказал он, и на его лице появилась улыбка. — И я показал тебе всего лишь малую часть того, на что я способен.
— Но, думаю, Маммон знает лучше, — я пожала плечами, бегло оглядывая зал в поисках Владыки Жадности или других демонов. Они, должно быть, были снаружи, занимаясь котлом и следя за тем, чтобы все было в полном порядке. — Наверное, лучше подчиниться ему. Я бы точно не хотела попасть в его черный список.
Бельфегор резко обернулся, впиваясь ногтями в мою руку так сильно, что я вздрогнула от боли. В его темных глазах горела чистая, необузданная ярость.
— Я не подчиняюсь Маммону, — прорычал он, наклонившись, чтобы посмотреть мне в лицо. — Я делаю то, что хочу, а не то, что требует какой-то тупой демон.
— Конеечно… — я протянула это слово, закатив глаза и игнорируя боль, пронзившую мою руку от его крепкой хватки. — Это очевидно. То есть, он велел тебе искупать меня, и ты это сделал, велел тебе съесть меня, и ты согласился. По-моему, он держит тебя на коротком поводке.
Если бы взгляды могли убивать, я бы умерла на месте. Я задела его за живое.
Бельфегор скривил губы, глядя на меня, явно взвешивая мои слова. Я затаила дыхание, надеясь, что он клюнет на приманку и решит оставить меня себе. Ему нужно было только ослушаться Маммона и вытащить меня отсюда тем же способом, которым он сюда попал.
К моему разочарованию, он
